Виктор ушел, а за ним и я начал собираться в институт. Хотя думать об учебе не получалось от слова «совсем».
Я думал о произошедшем и пытался понять, как это повлияет на мою жизнь.
«А может, уже повлияло?»
Оглянувшись по сторонам, я для себя отметил, что девушки меня привлекают больше, вернее, даже не так. Меня вообще не привлекают мужчины. Я с удовольствием разглядываю представительниц прекрасного пола и могу пережить их взгляд, отчитывающий за излишнее любопытство, а вот разглядывать мужчин я даже, наверно, боялся.
«Ладно, если нарвусь на грубияна, хотя, конечно, не ладно — по морде получать мне совсем не хочется, но вот если нарвусь реально на гея и он подумает, что я его клею... КОШМАР!!!»
Почему-то я был уверен, что Виктор не станет заморачиваться с костюмом или, что казалось реальней, вообще забудет о нем. Так что, придя вечером домой, я занялся готовкой еды, продумывая, как отнесу костюм.
«Вот бы служба была такая: позвонил им, они приехали и инкогнито отвезли... Твою мать, есть же курьеры и транспортные компании, принес им в офис, упаковал — и всё, так и сделаю, надо посмотреть, какие там цены».
Виктор застал меня на кухне жарящим картошку.
Виктор: — Жаришь?
Я: — Да.
Виктор: — И на меня хватит?
Я: — Должно.
Виктор: — А я вот по дороге в магаз заскочил, купил тебе шоколадку.
Это действие поставило меня в тупик: мне уже лет десять никто ничего не покупает, я всё делаю сам. Отец платил алименты мне на карту, да и мама уже давно делает так же. Поэтому я сидел и не знал, как отреагировать на подарок.
Я: — Спасибо...
Я почувствовал, как мои уши начинают пылать огнем. Даже внутренний голос онемел от неожиданности.
Виктор: — Ладно, я в душ, ты уже мылся?
«Он действительно хочет знать или просто слова сами из него выплёскиваются?
Лучше б мы продолжали не разговаривать».
Я: — Еще нет, может, позже.
Моргая глазами, я продолжал молча смотреть на сожителя, который разрывал шаблоны один за другим.
Виктор: — Ладно, ты не особо многословен, как я посмотрю.
«Конечно, не многословен: за несколько лет мы перекинулись десятком предложений, а за последние два дня — родственниками стали?»
Дожарив картошку, я достал тарелку и снова задумался.
«А я ему должен накладывать или нет? Как вообще поступают? Он же вроде изъявил желание, значит, наверно, должен, но он же мне никто, тогда с чего вдруг?»
Держа тарелку в руках, я не мог решиться на любое из действий.
«Блин, ну чего он там так долго? Картошка вкусная, когда только-только, а если я начну есть, что он обо мне подумает?»
На мое счастье, я услышал, как перекрылась в душе вода, и через минуту Виктор вышел, обмотанный полотенцем.
Виктор: — Уже готово? А то я с голода умираю.
Теперь меня уже не беспокоила температура картошки, новая тема: «Почти голый мужик на кухне».
«Он что, вот так собрался есть?»
Я: — Вы вот так будете есть?
Виктор удивленно посмотрел на меня, а потом на себя.
Виктор: — Я во фраке должен выйти? Ты стесняешься?
Сказать, что я стесняюсь, я не мог, хотя, наверно, именно эта эмоция переполняла мой разум. Просто до этого самого дня ничего подобного в моей жизни не происходило.
Я: — Ладно.
Я накидал картошку на тарелку и нерешительно поставил её перед мужчиной.
Всё ещё не выбрав, как обращаться к сожителю, я просто решил игнорировать обращения «ты» или «вы», используя нейтральный текст.
Я: — Столько хватит? Как будто специально, Виктор не сводил с меня глаз, наблюдая за каждым действием, отчего мне становилось неловко.
Виктор: — Да, вполне. Чтобы иметь такие кубики, нужно контролировать количество подобной еды.
Подарила