что именно того интересует, и важно повернулся к первокласснику спиной. - Смотри сам, уже большой.
На лазоревом берете, сдвинутом Сашей на затылок, красовалась аппликация в виде циферблата.
— Ух ты! Это Вы сами... сам сделал? - малыш готов был стыдиться своей строго-синей школьной формы с аккуратно наглаженными стрелками.
— Да, я с другом делаю иногда одежду для торжественных случаев. - Саша присел, придерживая подол бирюзового платья, разрисованного всякими замысловатыми узорами и котятами, и погладил маленького ценителя по голове. - Вырастешь — поймёшь. Покамест давай, дома тебя уж обед, небось, ждёт.
Саша прошёлся по бульвару Энтузиастов и лишь внизу, у фабрики «Цна», сел в троллейбус. На Комсомольской площади он вышел, вошёл в кафетерий и купил себе молочный коктейль с пирожным. Женя появился вскоре, он был весь в кружевах, даже белые колготки на нём имели кружевной рисунок. От стойки он принёс гранёный стакан с томатным соком и, усевшись напротив Саши, осторожно стал размешивать ложечкой соль.
Женины глаза блеснули, он любил Сашу за непосредственность и за неумение скрывать что бы то ни было. Женя сразу понял, что речь идёт о том самом незнакомце, казавшемся чужим на вчерашнем мероприятии, куда часто ходил Женя и куда он затащил и Сашу, не отличавшегося общительностью.
Женя пил до дна, а Саша не отрывал глаз от него. Наконец, Женя важно вопросил:
— Ну как, в итоге у тебя с ним было что-нибудь?
— Да нет, мы целовались, потом я заснула, а когда проснулась, то от него осталась только записка.
— Покажь.
— Да откуда? Я что тебе, с собой буду такие вещи таскать?
Но проницательный Женя видел, что друг его врёт. Таскает, да ещё и целует украдкой в безлюдных скверах.
Саша поломался немного и всё же достал из сумочки листок в линейку.
— Чур, только из моих рук! - и он прочитал Жене про Чунга-Чангу. - Только никому не говори, пожалуйста.
Женя откинулся на спинку стула с туманными глазами.
— Ладно, - пообещал он, помолчав, потом придвинулся к Саше и крепко поцеловал его в щёку. - Уж ты не разочаруй его, девочка моя. На ужин не налегай, а то сопрягаться будет неудобно. Уборку сделала?
Саша беззаботно кивнул. Они поболтали ещё о карнавале, прошлись по городу, ловя восхищённые взгляды прохожих, не встретив ни одной комсомольской дружины. Перед тем, как посадить Сашу в троллейбус, Женя снял со своей груди комсомольский значок старого типа, вызывавший у Саши антикварную зависть, и приколол его на берет своего друга точно на полвосьмого.
— Сашка, смотри, не опоздай.
Саша стал было обнимать Женю, но его уж внесла толпа в двери, облапала, нагнула и прижала к заднему окошку, где он с мокрыми глазами помахал Жене ладонью.
Дома Саша не стал переодевать своё карнавальное платье, а только, повязав огромный фартук, сварил картошку и сосиски, после чего зазвонил дверной звонок.
— Здравствуйте, Андрей Андреевич!
Андрей Андреевич перевёл дух: «Хорошо, что мальчик в платье. А то я бы сейчас глупо выглядел со своим букетом.»
— Я тебе цветы принёс, Чунга-Чанга.
— Ой, астры! - Саша держал в деснице семь белых звёзд и вдыхал аромат. Он думал, что надо бы поцеловать гостя, так ведь обычно делают в мультфильмах, когда получают букет. В то же время вместе с ароматом он будто почуял, как ему надлежало себя вести. И, не успев удивиться этому странному чутью, он внезапно склонился перед вчерашним властителем его дум и прикоснулся губами к его руке.
Первая женщина.