полную власть над этой женщиной. Его свободная рука скользнула вверх, подол футболки задрался, и он одним рывком стянул её через голову. Ткань полетела на землю, оставив Викторию в простом белом лифчике, который туго обтягивал её грудь.
Хасан замер на секунду, разглядывая её. Даже сквозь ткань лифчика было видно, как её соски затвердели, проступая острыми бугорками. Он провёл пальцем по краю чашечки, дразня, а затем рванул застежку спереди. Лифчик распался, и её груди выпали наружу — тяжёлые, мягкие, с тёмными сосками, которые набухли и заострились от возбуждения.
— Какая же ты сладкая, — прошептал Хасан, сжимая одну грудь ладонью и играя с соском пальцами. Виктория закусила губу, сдерживая новый стон, но её тело дрожало, предательски выдавая желание.
Он отступил на шаг и силой развернул её, заставляя согнуться и упереться руками в шершавую кору дерева. Виктория повиновалась с почти животной покорностью, выставив задницу. Её джинсы и трусики всё ещё висели на сгибе коленей, мешая движению, но Хасан лишь развёл их шире, обнажая её полностью.
Он расстегнул свои брюки, и его член выскочил наружу — твёрдый, толстый, с влажной головкой. Приставив его к её скользким от смазки половым губам, он провёл головкой вверх-вниз, дразня клитор, и Виктория заскулила, подаваясь назад.
— Хочешь этого? — хрипло спросил Хасан. — Скажи.
— Да... да, трахни меня... — выдохнула она, почти не соображая, что говорит.
Он вошёл резко, одним сильным толчком погружаясь в неё на всю длину. Виктория вскрикнула — смесь боли и наслаждения взорвалась внизу живота. Афродизиак сделал своё дело: вместо того чтобы сопротивляться, её тело сомкнулось вокруг него, принимая его глубоко внутрь. Она почувствовала, как её мышцы конвульсивно сжимаются, затягивая его член ещё глубже.
Хасан начал двигаться — сначала медленно, смакуя каждый дюйм, но быстро наращивая темп. Его руки легли ей на бёдра, пальцы впились в мягкую плоть, удерживая её на месте. Каждый толчок отдавался в её теле, груди колыхались в такт движениям, а из горла вырывались бессвязные стоны, перемежающиеся с хриплым дыханием.
— Твой сын сейчас сидит там, пьяный, ничего не замечает. А я трахаю его мамочку в лесу, как последнюю шлюху. Нравится, да? Нравится быть грязной сучкой?
Виктория не ответила — только застонала громче, когда он сменил угол и начал вбиваться в неё ещё жёстче, задевая чувствительную точку глубоко внутри. Её колени подогнулись, и она повисла на его руках, полностью отдаваясь ритму его движений. Афродизиак и алкоголь растворили последние остатки воли, превратив её в послушное тело, жаждущее только одного — заполненности и разрядки.
Эльчин и Руслан переглянулись, когда Хасан увёл Викторию в лес. Влад остался сидеть у костра, его взгляд был рассеянным, пальцы нервно теребили край пластикового стаканчика. Он слышал отдалённые стоны матери, доносящиеся из-за деревьев, и каждый звук отдавался пульсацией в паху, смешиваясь с тошнотворным чувством вины.
— Эй, брат, — Руслан придвинулся ближе, плечом касаясь Влада. — Не грузись. Выпей ещё, расслабься. Всё идёт по плану.
Он плеснул в стакан Влада красного вина из бутылки, которую держал в руке. Жидкость плеснулась через край, капая на траву. Влад машинально поднёс стакан к губам и сделал большой глоток. Вино было терпким, с лёгким металлическим привкусом — или ему только казалось?
— Ты же хотел этого, — Эльчин сел напротив, его тёмные глаза буравили Влада. — Мы всё делаем для тебя. Твоя мать сейчас получает удовольствие. Ты слышишь? Она кричит не от боли.
Влад сглотнул. Из леса донёсся протяжный, низкий стон,
Законы природы или укрощение строптивой