первом шаге холодный металл обжёг кожу, но уже на третьем — нагрелся от тепла её тела. Сплав был скользким, но его анатомический изгиб был рассчитан с ювелирной точностью: при каждом шаге он настойчиво и глубоко тёрся о самую сокровенную, уязвимую зону.
Каждое мимолётное трение посылало по телу Алины электрический разряд. Это было изощрённой пыткой. Устройство не причиняло острой боли, но создавало невыносимый, дразнящий резонанс. Алине казалось, что этот глянцевый прут буквально выжигает внутри неё покорность, превращая каждый шаг в безмолвную мольбу о пощаде.
Она дошла до массивного зеркала в золочёной раме и подняла глаза на своё отражение.
Внутри Алины бушевал ураган из стыда и дикого, запретного восторга. Она едва узнавала себя. Металлическая вязь на её животе и бёдрах выглядела как дорогой, порочный экзоскелет, превращающий её в живую драгоценность, принадлежащую другому человеку. Ювелирные прутья выигрышно подчёркивали изгиб её талии, но Алина видела, как подрагивают её колени из-за непрекращающегося, точечного давления снизу. Её щёки горели румянцем, а дыхание оставалось рваным — металл между ног продолжал пульсировать накопленным теплом, не давая забыть о том, в какую ловушку она добровольно шагнула вчерашней ночью.
Кристина подошла сзади, её руки легли на металлический каркас на талии Алины, слегка надавливая вниз и заставляя устройство ещё плотнее прижаться к телу девушки.
— Ну как? — прошептала Кристина ей в самую шею, глядя на Алину через зеркало.
— Нравится твой новый наряд?
Алина не смогла произнести ни слова. Горло пересохло, а всё её существо было сосредоточено на пульсирующем тепле металла между ног. Вместо ответа она лишь медленно, покорно кивнула, не отрывая взгляда от своего отражения.
Кристина тихо, торжествующе усмехнулась, довольная произведённым эффектом. Её руки соскользнули с талии девушки, лишая Алину мимолётной поддержки.
Оставшись без чужих рук, Алина медленно опустила собственные ладони на живот. Её пальцы робко, прощупывая каждый миллиметр, скользнули по гладким, холодным изгибам прутьев. Она изучала этот каркас, как свои новые границы, как овеществлённую волю Кристины на её собственной коже. Пальцы спустились ниже, к бедру, туда, где металл уходил глубоко между ног, продолжая дразнить кожу при малейшем смещении центра тяжести.
В тишине комнаты раздался сухой щелчок закрывающейся двери.
Кристина ушла, просто оставив её одну. Без дальнейших приказов, без пояснений. Запертая в ювелирные стальные оковы посреди пустой комнаты, Алина осталась один на один со своим рваным дыханием, отражением в зеркале и непрекращающимся, изнуряющим трением металла, который теперь управлял каждым её мимолётным движением.
Юленька