я… тоже не знаю, как начать, — со смущенной улыбкой сказала она.
Я смотрел на свою чудесную сестру, бам-бац-бам-бац стучало у меня в ушах сердце. Наверное, я теперь совсем другой Тим. Есть такие моменты, когда сам не понимаешь, как ты это сделал.
Я подошел к Саше, легонько развернул к себе лицом, и, аккуратно взяв за бантики трусиков на талии, медленно потянул их в стороны, глядя ей в глаза. Шок — это по-нашему: Сашины глаза округлились, рот приоткрылся от изумления. “Ты кто вообще, и что ты сделал с моим глупым братиком?” Она явно не ожидала от меня такого. Я сам не ожидал, слушай. Чуть дернулась, хотела что-то сказать, но явно замешкалась, удивленная.
— Наверное, так, — слегка пожав плечами, чуть хрипло произнес я, опускаясь на колено следом за Сашиными трусиками.
Я держал их за развязанные тесёмки, и пока я тянул их вниз, белый треугольник на лобке стал сворачиваться в маленький рулон. Я перевёл взгляд на тело сестры прямо передо мной. Вздымающаяся грудь в белых кружевах. Чуть подрагивающий животик с пуговкой пупка. Постепенно — мне казалось, очень, очень медленно — открылся бритый лобок с коротким треугольничком подстриженных волос. Рулон свернувшихся трусиков упал чуть ниже, открылся верх губок. Они были небольшие, выбритые, аккуратные, как будто чуть припухшие, плотные. С щелью, начинавшейся довольно высоко. Маленький капюшончик клитора не торчал наружу, а выглядывал из-за губок, как почка или детеныш гриба. Мне показалось, или может и правда, там что-то влажно блеснуло.
Саша вздрогнула, поняв, куда я смотрю.
— Тим… ты помнишь правило… мы договорились…
Так, держим себя в руках. Еще крепче. Я высвободил слегка застрявшую между бедер ткань трусиков, и, так как они были развязаны по бокам, просто перехватил их и убрал совсем, скомкав в кулаке. Поднялся, посмотрел на Сашу, молча кивнул: помню.
Ох, как сладка бывает месть. Это тебе за те позы в прозрачных трусиках. Я это не планировал, но это ещё не всё, любимая сестричка... Если получится… если мне хватит духу...
Саша, всё еще в легком шоке от моей внезапной смелости, не выдержала, быстро отвела взгляд. Чуть прикусила губу.
Я мягко взял ее ладонь и помог лечь на кровать. Не то, чтобы она нуждалась в моей помощи, но она послушно прилегла на подушку. Как она и просила, я сел на кресло рядом, у изголовья. Подняла на меня глаза, продолжая смотреть с лёгким изумлением.
Саша лежала, слегка разведя немного согнутые в коленках ноги. Кудряшки рассыпались по подушке, грудь заметно поднималась на вдохе, руки свободно лежали вдоль тела на простыне. Я мягко кивнул Саше, и она, закрыв глаза, немного помедлив, положила одну руку на грудь, ниже бюстгальтера.
Какое-то время Сашка лежала почти без движения. Наконец правая рука медленно двинулась по телу выше, к грудкам, скрытым под кружевами. Подобралась к левой груди, провела по ее нижней части, вернулась. Вновь к левой груди, только теперь она задержалась там, проведя пальцами по уже явно торчащему под тканью соску. Едва заметно сжала. Левая нога еще немного приподнялась в колене.
Вторая рука, до того лежавшая без движения, переместилась на живот, начала бродить сначала по линии бикини. Затем чуть ниже. К бедру. По бедру — к чулку. Вздрогнула. Ага, тебе тоже это нравится… Вернулась к лобку, прошлась по нему слева направо чуть дрожащими пальцами, дотянулась до верха правого бедра, дальше к чулку. Опустилась обратно к киске, прижалась к ней сомкнутыми пальцами, выдохнула, слегка повернув голову в сторону. Глаза всё ещё закрыты.
Правая рука тем временем уже сильнее сминала мягкие кружева то на одной, то на
Пленница. Побег или неволя. Часть 15