с её вибратором — хуже придумать было сложно. Впрочем, больной мозг тут же подсказал мне вариант еще хуже — если бы меня застукали за этим делом родители.
Наконец сообразив, в каком я виде, я медленно расстегнул бюстгальтер и аккуратно снял чулки с поясом. Не хватало ещё испортить Сашкины вещи, хотя это уже имело мало значения, наверное. Сложив их на стуле, я надел шорты и лег на кровать, повернувшись лицом к стене. Связных мыслей у меня не было, точнее — был поток самых разных мыслей, и ни одна из них не была чем-то утешительным.
Сашка могла пожаловаться на меня родителям, и тогда меня ждали бы крупные неприятности. Наверное. Родители у меня клёвые и понимающие, но то, что случилось, похоже, переходило кучу границ даже для них. В общем, вряд ли меня ждало что-то хорошее в этом случае.
Или Сашка могла просто сделать мою жизнь невыносимой. В конце концов, знать, что твой брат — извращенец, который любит одеваться в белье своей сестры — это, надо признать, вряд ли обрадует какую-либо нормальную девушку. А если Сашка рассердится (в чем у меня не было сомнений), она могла сделать что-то, что... я не знал, что. Что-то плохое. И хоть сестра не была злобной мегерой или мстительной сучкой, я не мог гарантировать, что мой поступок не пробудит в ней что-то эдакое. Я был свидетелем и жертвой её гнева, хоть и отходила она быстро. Всё же совсем девочкой-цветочком она не была. Но она не стала сразу орать, может, не всё так ужасно? С другой стороны, я бы на ее месте вообще охренел и потерял дар речи, хотя бы на какое-то время.
Короче говоря, в полном раздрае я лежал на кровати, глядя в стену, и накручивал себя разными дурными мыслями. Не знаю, сколько прошло времени, мысли мои по-прежнему путались, но потихоньку стали возвращаться к тому опыту, который я получил. Мне очень понравилось, как я выглядел в женском белье, как ощущалась на мне ткань чулок, как игриво выглядел на мне пояс. Даже бюстгальтер выглядел на мне прикольно. Я вспомнил свое отражение в зеркале, когда я позировал для фото: спиной в пол-оборота, бедро игриво выставлено, спина прогнута — это я пытался повторить позу, которую я видел на каких-то картинках с полуобнаженными красавицами в интернете. Выглядел я весьма "факабельно", как говорит Лёшка. Я решил посмотреть на эту фотку еще раз, и... покрылся холодным потом. Телефон, на который я себя снимал, остался в Сашкиной комнате.
За дверью послышались тихие шаги, и раздался легкий стук:
— Тима, можем поговорить? Я принесла твою одежду и телефон.
Саша была, похоже, не в боевом настроении, не стала сразу орать и ругаться. Я расценил это как очень обнадеживаюший знак, но стыд по-прежнему жег меня. Как я ей в глаза теперь смотреть буду? Тем не менее, я встал и открыл дверь, не решаясь взглянуть на сестру.
— Саш... извини меня, пожалуйста. Я не ждал тебя так скоро, и я...
— Тим, я не сержусь, — прервала меня сестра, — но поговорить надо. И кстати, верни мое бельё.
Немного расслабившись и тихонько выдохнув, я отошел в сторону, пропуская Сашу в комнату.
Она вошла, положила на мой стул мою одежду и телефон и повернулась ко мне.
— Тима, я не сержусь, — повторила она, — я просто... удивлена очень. Мы можем поговорить откровенно?
Я пожал плечами — максимум, на что я был сейчас способен. Потом собрался с духом:
— Давай поговорим, конечно.
Сестра немного помолчала, наверное, тоже собираясь с мыслями, потом села на мою кровать. Я
Истории моей жизни. Деревня