был на ногах — варил кофе на веранде. Утреннее солнце мягко золотило реку, которая начиналась сразу за садом. Дача действительно стояла почти на самом берегу: маленький деревянный пирс, потемневший от времени, но крепкий, уходил в воду метров на пять. Вокруг — ни души, только шелест камыша и тихий плеск волны.
— Доброе утро, Лешенька, — она вышла к нему в лёгком сарафане, под которым ничего не было. Грудь тяжело колыхнулась, когда Лена наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку. — Сегодня жара обещают. Пойдём к нашему пирсу? Там вода уже тёплая, как парное молоко. И никого... только мы с тобой.
Он посмотрел на неё долго, и в этом взгляде уже не было вчерашней лёгкой неловкости. Только тепло и желание, которое росло весь вечер и ночь.
— Пойдём, — ответил он тихо. — Очень хочу.
Они спустились по тропинке к пирсу. Доски приятно нагрелись под ногами. Лена остановилась у края, повернулась к нему лицом. Солнце светило ей в спину, обрисовывая силуэт сквозь тонкую ткань сарафана.
— Я первая, — улыбнулась она и одним движением сняла сарафан.
Тело её было зрелым, настоящим — большая, тяжёлая грудь шестого размера свободно легла на живот, соски уже слегка набухли от свежего воздуха и от того, как Леша смотрел. Живот мягкий, бёдра полные, но кожа всё ещё гладкая, с лёгким загаром. Она не стеснялась. Наоборот, расправила плечи, давая ему рассмотреть себя всю.
Леша медленно стянул футболку, потом шорты. Его тело было крепким, мужским, с заметным возбуждением, которое он уже не пытался скрыть.
Они вошли в воду вместе. Река была спокойной, тёплой, почти ласковой. Лена зашла по грудь, вода обняла её тяжёлую грудь, приподняла её, сделала ещё более соблазнительной. Леша подошёл ближе. Их тела почти соприкасались.
— Подойди, — прошептала она.
Он обнял её за талию. Руки Лены легли ему на плечи. Вода тихо плескалась между ними. Сначала просто стояли так — грудь к груди, кожа к коже, глядя друг другу в глаза. Потом Лена мягко провела ладонью по его спине, ниже, прижимаясь бёдрами.
— Я давно хотела тебя так почувствовать, — призналась она шёпотом. — Не как зятя. Как мужчину.
Леша наклонился и поцеловал её — сначала нежно, почти робко, потом глубже, страстнее. Языки встретились, и Лена тихо застонала ему в губы. Её большая грудь прижалась к его груди, соски тёрлись о кожу, твёрдые и горячие. Его руки скользнули ниже, обхватили её мягкие ягодицы, приподняли чуть выше. Она обвила ногами его бёдра под водой.
Они вышли из реки на пирс, не разжимая объятий. Вода стекала с них ручьями. Лена легла первой на тёплые доски — на спину, раскинув руки. Грудь её тяжело распласталась, соски смотрели в небо. Леша опустился рядом, целуя её шею, ключицы, потом ниже — взял в ладони её тяжёлую грудь, приподнял, поцеловал каждый сосок, втянул в рот, лаская языком. Лена выгнулась, тихо застонала:
— Ох, Лешенька... как же хорошо...
Его рука спустилась ниже, между её бёдер. Она была уже очень мокрой — не только от реки. Пальцы легко скользнули внутрь, и Лена ахнула, раздвинув ноги шире. Она гладила его волосы, прижимая ближе, пока он целовал и ласкал её грудь, живот, бёдра.
Когда терпение кончилось у обоих, Леша лёг сверху. Лена сама направила его в себя — медленно, очень медленно, чтобы почувствовать каждую секунду. Она обхватила его ногами, прижимая глубже. Их движения были плавными, нежными, но всё глубже и страстнее. Доски пирса чуть поскрипывали в такт. Лена стонала тихо, но громко, когда оргазм накрыл её первой — волной, от которой всё
Как же я люблю твои трусики...