тяжёлая грудь почти касалась Кати через блузку. От тёти шёл густой, сладковатый запах духов и чего-то тёплого, женского. Катя чувствовала тепло её тела.
— Нет, милая, — тихо, но твёрдо сказала тётя. — В этом ты будешь выглядеть именно так, как я хочу. Красиво. По-взрослому. По-женски. Ты уже не маленькая девочка, которую нужно прятать за длинными платьями и разговорами про чистоту. Ты — женщина. И сегодня я хочу, чтобы все это видели. Особенно мы с дядей.
Катя проглотила комок в горле. Ей было стыдно до слёз и одновременно невыносимо возбуждающе. Между ног стало ещё мокрее. Она чувствовала, как трусики уже явно прилипли к коже. Тётя стояла так близко, что Катя ощущала тепло её дыхания.
— Ты дрожишь, — тихо заметила тётя, проводя пальцами по её талии. — Это от страха... или от чего-то другого?
Катя не смогла ответить. Только тихо выдохнула.
Тётя слегка улыбнулась своей спокойной, чуть хищной улыбкой и отступила на шаг.
— Пойдём. Ужин уже почти готов. Ты будешь помогать мне накрывать на стол.
Они вышли на кухню. Катя шла впереди, чувствуя, как короткое платье еле прикрывает её в чулках. Когда она наклонилась над столом, чтобы расставить тарелки, тётя Лена встала сзади и «случайно» прижалась к ней бёдрами. Одна рука скользнула по ягодице — медленно, с явным сжиманием.
— Ой, извини, милая... рука соскользнула, — спокойно сказала тётя, но пальцы ещё секунду полежали на упругой попке, слегка сжимая. — У тебя такая красивая, тугая попка в этом платье. Прямо просится в ладонь.
Вожатая