Настя подняла голову и посмотрела ему в глаза. В её взгляде была смесь любви, возбуждения и чего-то очень тёмного.
— Хорошо... — тихо начала она. — Самая глубокая фантазия... это когда я уже сильно беременна от тебя. Живот большой, грудь тяжёлая и течёт молоком. И ты трахаешь меня, пока я стою на четвереньках. А я прошу тебя: «Братик, еби меня сильнее, чтобы наш ребёнок чувствовал, как его папа ебёт свою сестру». А потом ты кончаешь мне в киску, а я после этого сажусь тебе на лицо и заставляю вылизывать всё, что вытекло... и при этом я глажу свой живот и говорю: «Это всё внутри меня... от моего родного брата».
Она замолчала, тяжело дыша. Её киска невольно сжалась вокруг его члена.
Дима застонал и его член мгновенно снова стал твёрдым внутри неё.
— Ещё одна... — продолжила она, начиная медленно двигать бёдрами. — Мы живём уже как пара. Все думают, что ты мой парень. Но на самом деле я знаю, что ты мой брат. И иногда, когда мы в гостях у кого-то, я сажусь тебе на колени и шепчу на ухо: «Трахни меня в туалете, брат. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы твоя сперма текла по ногам, пока я разговариваю с людьми». А потом мы действительно идём в туалет, и ты меня ебешь, зажимая мне рот рукой, чтобы никто не услышал.
Она двигалась быстрее. Дима схватил её за бёдра и начал двигаться навстречу.
— Теперь ты, — прошептала она. — Расскажи мне свою самую тёмную.
Дима посмотрел ей прямо в глаза и сказал без всякого стеснения:
— Моя самая глубокая фантазия... это когда ты уже родила. У нас есть маленький сын. Ему два года. И ты кормишь его грудью. А я подхожу сзади, поднимаю твою ночнушку и вхожу в тебя, пока ты кормишь нашего ребёнка. Ты смотришь на меня и тихо говоришь: «Тихо, братик... не разбуди его. Просто медленно трахай свою сестру, пока я кормлю твоего сына». А потом, когда ребёнок засыпает, ты ложишься на спину, раздвигаешь ноги и говоришь: «Теперь кончай в меня снова. Сделай мне ещё одного. Я хочу носить детей от своего брата всю жизнь».
Настя застонала громко и начала двигаться быстрее, почти подпрыгивая на нём.
— Оххх... Дим... это так грязно... продолжай...
— Ещё одна, — продолжал он, сжимая её груди. — Мы в Сочи. На набережной. День. Много людей. Ты в лёгком платье без белья. Я веду тебя за руку. И вдруг я останавливаюсь, прижимаю тебя к перилам и тихо говорю: «Сейчас я тебя выебу прямо здесь». Ты смотришь на меня и говоришь: «Да, братик. Еби меня на глазах у всех». И я поднимаю тебе платье, достаю член и вхожу в тебя прямо посреди набережной. Люди смотрят. Кто-то снимает на телефон. А ты кричишь: «Это мой брат! Мой родной брат меня ебёт!»
Настя кончила. Резко, сильно. Всё тело затряслось. Она прижалась лбом к его лбу и застонала ему в губы:
— Я хочу этого... я хочу, чтобы нас увидели... я хочу, чтобы все знали, что я принадлежу своему брату...
Дима перевернул её на спину и вошёл резко, глубоко. Теперь он трахал её жёстко, глядя в глаза.
— А теперь моя последняя фантазия, — сказал он, ускоряясь. — Самая тёмная. Мы с тобой уезжаем далеко. Живём как муж и жена. Никто не знает правды. Но по ночам, когда мы занимаемся любовью, ты просишь меня называть тебя «сестрой». И я говорю: «Ты моя сестра. Моя
СЕМЕЙНАЯ ТРАДИЦИЯ