полудня решили устроить привал. Мы съели половину одного круга колбасы, запили водой из фляги и снова двинулись в путь. Не могу сказать, сколько мы прошли, но вряд ли больше восьми миль, а скорее всего пять или шесть. На закате выбрали подходящее место у берега и решили там заночевать. Я наломал сухих веток и развёл костёр. В углях можно запечь картофелины, съесть их с колбасой и запить вином. Это был самый настоящий пир. Теперь можно готовиться ко сну. Я устроил такое же лежбище, как и вчера. Едва мы легли. Я крепко обнял Вирджинию, через платье погладил живот и бёдра, и поцеловал в губы. Девушка не сопротивлялась.
— Ты... снова хочешь... гладить у меня... там? — спросила она.
— Да, очень. А ещё очень хочу там поцеловать.
— Ты что? Разве так делают?
— Конечно. И это очень приятно.
— Но... мне будет стыдно.
— Это ничего.
Я поднял её платье до пояса и стянул с неё панталоны. Девушка машинально сильно сжала ноги.
— Расслабься, — я попытался раздвинуть их.
— Только... ты там поцелуешь, и всё. Обещаешь?
— Конечно.
Я лизал и целовал это чудо до тех пор, пока Вирджиния не забилась в оргазме, тут я и сам ощутил потребность в немедленной эякуляции.
— Прости, — сказал я Вирджинии, отошёл в сторону на несколько шагов словно по нужде и, прибегнув к мастурбации, выплеснул семя наружу.
Утром погода испортилась. По небу летели рваные тучи. Благо, что мы находились с подветренной стороны и ветра почти не ощущали. Мы продолжали идти в том же направлении. Ближе к полудню начался подъем, который закончился крутым обрывом и, посмотрев вниз, мы поняли, что стоим на той самой скале, которая преградила нам путь позавчера. Мы на необитаемом острове, и очень маленьком, поскольку обошли его всего за два перехода. Конечно, нам повезло, что мы попали на него и избежали гибели, но теперь понимали, что нас ожидает участь небезызвестного Робинзона.
Углубившись в лес, мы разыскали более-менее пологий спуск, и решили обустраивать быт возле ручья. Итак, нужно приготовить укрытие, что-то типа хижины или шалаша. Материал для этого был в виде веток деревьев и кустов. Можно было во время отлива ещё раз сплавать к затонувшему пароходу за парусиной и шкертами. Возможно, удастся поживиться чем-нибудь ещё. По крайней мере, в камбузе оставалось несколько бутылок вина и пара копчёных окороков.
К вечеру некое подобие шалаша было готово. Каркас из жердей мы накрыли парусиной, сделали мягкое ложе из травы, получилось вполне уютно, теперь ночевать можно под крышей. У входа горел костёр. Я наловил крабов, и мы жарили их на костре и пили вино. Вирджиния не сопротивлялась, когда я вновь захотел подарить ей эротические ласки. Я снял с неё платье и панталоны и доставил ей удовлетворение языком и пальцами. Сам же при этом оставался возбуждённым и неутолённым. Чтобы обратить на это внимание Вирджинии, я снял брюки и кальсоны. Девушка тут же стыдливо отвернулась, однако любопытство пересилило, она робко посмотрела на мой член.
— Он... у тебя... такой зверь...
— Да, и он тоже очень хочет. Ему надо туда...
Я показал пальцем, куда ему надо.
— Ой... не знаю... Нет, нельзя! А есть другой способ усмирить твоего зверя?
— Хм... В принципе, есть.
Я взял её руку, зажал своего «зверя» её нежными пальчиками и показал, что нужно делать.
Утром мы набрали устриц и наловили крабов. После завтрака снова занялись эротической игрой, потом лежали на травке и смотрели в небо на медленно проплывающие облака.
— Зачем ты ехала на Тортолу? — спросил я.
— Опекуны везли меня, чтобы выдать замуж за одного
Встреча и расставание