привычным приказным тоном и указала на перегородку с B1, за которой Варвара Кузнецова лежала на полу, свернувшись калачиком, а Павел наслаждался порно-подборкой на экране, не спеша подрачивая.
Владимир отвлекся от своих мыслей. В этот момент он представлял, как мама елозит промежностью по его лицу, а он, высунув язык, жадно хватает ее соки. Он непонимающе посмотрел на Ульяну.
— Чего уставился, я сказала встал и отвернулся! - она повысила голос.
Вова послушно поднялся, встал у перегородки с A2, и уставился прямо перед собой, прикрывая руками хозяйство.
— Не туда! - прикрикнула Ульяна. - Я показывала на другую стену, - и она снова настойчиво ткнула в сторону B1.
Она прекрасно понимала, как некомфортно ее сыну будет встретиться лицом к лицу с Павлом. Для Ульяны это было своеобразной местью за неудачи при ночных попытках выполнить испытание. Вова испуганно взглянул на мать, и прочитал в ее глазах непоколебимость. Он послушно поплелся к соседней перегородке. Ульяна тем временем села в угол камеры между экранами, отвернулась в пол оборота от сына и B1, и отдалась наконец часами терзавшему ее желанию запустить руку в промежность.
Павел краем глаза заметил что-то необычное и оторвал взгляд от порнографии на экране. Он быстро понял, что именно происходит и встал напротив Владимира. Вова упрямо смотрел Павлу через плечо, плотно сжав губы, пряча руками гениталии. Несмотря на волнение и дискомфорт, член Владимира, от прерванных фантазий, от осознания, зачем мама потребовала отвернуться, был каменным.
— Да ладно, обиделся что ли? На правду не обижаются, - с улыбкой продолжал Павел. - Давай я тебе помогу, раз тебе смотреть запретили. Значит, уселась твоя мамочка в углу и отвернулась, но не целиком, а в пол оборота. Но, к сожалению, этого хватило, чтобы скрыть от нас самое интересное, а я бы с удовольствием поразглядывал ее пилотку. И все-таки я вижу, как быстро дергается ее рука. Она яростно натирает свой вареник, вся раскраснелась, отсюда прекрасно видно, что соски у нее твердые, как камень.
Павел положил руку на член и продолжил движения, от которых его отвлекли. Ульяна и правда дергала рукой, все взвинчивая темп. Стыд в ней оставался, и она сдерживала стоны, но и Владимир, и даже Павел через перегородку, слышали, как участилось ее дыхание.
Ульяна отвернулась только в пол оборота, потому что не хотела забиваться в угол, ей казалось это проявлением той самой слабости, какую она презирала в сыне. Главным было укрыться от Павла, поэтому она даже не замечала, что в A2 Мирон Пономарев, прикрыв эрекцию, стыдливо, но жадно стреляет глазами на ее раскрасневшуюся, блестящую от смазки промежность. Сама Ульяна стреляла глазами в сторону сына, но смотрела она на Павла. На то, как он не спеша, вальяжно водит рукой по своему мощному органу.
Вдруг, Ульяне захотелось еще поиздеваться над сыном.
— Ты что там, дрочишь?! - крикнула вдруг она. - А ну быстро руки на стекло!
— Сама то чем занята? - тут же с усмешкой сказал Павел.
— Я не с тобой говорю, - отрезала Ульяна.
— Я ничего такого не… - едва слышно пробормотал Вова.
Он не спешил выполнять мамин приказ. Ему не хотелось демонстрировать интимные части тела наглому соседу.
— Я кому сказала, руки на стекло! - гневно закричала Ульяна.
Пришлось подчиниться. Владимир убрал руки с промежности и уперся ладонями в перегородку. Его постоянно насильственно пригибаемый член с удовольствием упруго выпрямился во весь рост, покрасневший и перевозбужденный.
Павел удивленно посмотрел на орган Владимира. Ранее Павел уже успел не без удовольствия
Стояло очень знойное лето