Анатолий подошёл. Его член, только что мягкий, снова наливался кровью, натягивая ткань штанов, когда он увидел Свету на коленях — полуголую, с мокрыми бёдрами и расширенными глазами.
— Раз уж она тут, — Лена кивнула на Свету, — обработаешь её дырочку. Своим почти конским членом.
Света издала сдавленный звук — не то стон, не то всхлип — и Лена запрокинула её голову ещё сильнее.
— Не хочешь? — спросила она у Светы. — Могла не подглядывать. А теперь — открывай рот и лижи.
Света закрыла глаза. Её губы коснулись Лениного лобка — сначала неуверенно, потом плотнее. Язык выглянул, робко провёл по набухшей половой губе, и Лена выдохнула сквозь зубы, вцепившись в волосы Светы крепче.
— Вот так. Глубже.
Анатолий стоял позади Светы, его руки дрожали, когда он опустился на колени. Джинсы Светы всё ещё были скручены на лодыжках. Он положил ладони на её бёдра — кожа была горячей, влажной — и раздвинул их. Света дёрнулась, но Лена удержала её за волосы, прижимая лицом к своей киске.
— Не дёргайся, — скомандовала Лена. — Ты сама в это попала. Теперь принимай.
Анатолий задрал её блузку, обнажая поясницу, и его пальцы скользнули между её ягодиц. Света была мокрая — течь ручьями, как сказала бы Лена, — и его пальцы провалились в её щель почти без сопротивления. Она застонала прямо в Ленину плоть, и вибрация от её голоса заставила Лену выгнуться.
— Давай, Толик, — Лена смотрела на него поверх спины Светы, её глаза блестели. — Раздвинь её и войди. Пусть она лижет и получает одновременно.
Анатолий высвободил член — твёрдый, стоящий, с выступающей веной — и прижал головку к входу Светы. Она замерла, перестав дышать. Он надавил. Головка раздвинула её губы, скользнула внутрь, и Света издала протяжный, сдавленный стон, который утонул в Лениной киске.
Лена запрокинула голову, тяжёлые соски торчали в воздух, и вцепилась одной рукой в стеллаж, а другой — в волосы Светы, прижимая её лицо глубже.
— Лижи. Хорошо лижи. А ты, Толик — еби её. Медленно. Чтобы она чувствовала каждый сантиметр.
Библиотека снова наполнилась звуками — влажный чавкающий шум рта Светы на Лениной киске, ритмичные шлепки бёдер Анатолия о ягодицы Светы, и тяжёлое дыхание троих, смешавшееся с запахом старой бумаги, пыли и секса.
****
Язык Светы был неумелым, но настойчивым. Он скользил по Лениным половым губам, собирая влагу и Анатолиеву сперму, и Лена сжала пальцы на стеллаже так, что костяшки побелели. Она дёрнула Свету за волосы, заставляя её поднять лицо.
— Выше, сука, к клитору, — прошипела Лена, и её голос был низким, хриплым от возбуждения. — Точно так. Делай, как говорят.
Света всхлипнула, но послушно приподняла голову, и её язык нашёл твёрдый, набухший узел. Первый же прикосновённый, неуверенный круг заставил Лену судорожно вздохнуть. Её колени подогнулись, и она оперлась на плечо девочки, продолжая вжимать её лицо в свою мокрую киску. За спиной Светы Анатолий застыл, глядя на эту картину. Его член, уже наполовину вошедший в тугое тепло, снова налился каменной твёрдостью. Он медленно, почти мучительно, протолкнул его глубже, чувствуя, как узкие стенки Светиной пизды сжимают его головку. Она была невероятно тугой, почти девственной, и каждое движение отдавалось в его ядре острой, сладкой болью.
Лена начала двигать бёдрами, тереться о лицо Светы. Неловкость языка сменилась яростной потребностью. Она больше не отдавала приказов, а лишь издавала короткие, сдавленные крики, каждый раз когда язык Светы задевал её клитор. Её спина выгнулась дугой, блузка окончательно сползла с плеч, и её большие, твёрдые соски, всё
Личный опыт