ему в ухо, когда он входил в неё сзади в каком-нибудь номере, крепко держа за бёдра. Голос дрожал, но она уже не могла остановиться. — Глубже... пожалуйста... я хочу, чтобы ты кончил мне прямо сейчас. Хочу чувствовать, как ты заполняешь меня. Хочу потом вести урок с твоей спермой внутри, с мокрыми трусиками...
Он тоже менялся.
Поначалу Роман всё ещё оставался тем мальчиком, который приносил ей кофе с корицей и мускатным орехом. Целовал ей живот после секса. Шептал, какая она красивая, даже когда она лежала размазанная, с растрёпанными волосами и красными следами его рук на бёдрах. Но чем чаще они трахались, тем меньше в нём оставалось той прежней осторожной нежности. Он уже не спрашивал разрешения. Он просто брал. И чем грубее он становился, тем сильнее она этого хотела.
Ей нравилось, что восемнадцатилетний мальчик трахает её так, будто она — его личная, взрослая, замужняя женщина. Нравилось чувствовать, как он держит её за волосы, когда входит сзади. Нравилось, когда он шлёпал её по ягодицам и говорил низким, хриплым голосом:
— Твоя киска уже привыкла ко мне. Она уже не такая тугая, как в первый раз. Ты сама это чувствуешь?
Она краснела, но не спорила. Потому что это была правда.
Однажды в пятницу Сергей уехал в командировку на два дня. Юлия написала Роману всего одно слово: «Приходи». И добавила адрес.
Он пришёл через сорок минут. Даже не стал звонить в дверь — просто набрал код домофона, который она ему скинула. Она открыла ему в его старом свитере, который был ей велик, и больше ничего. Волосы распущены. Лицо без макияжа. Она выглядела усталой и одновременно возбуждённой до дрожи в коленях.
Они даже не дошли до спальни.
Как только дверь за ним закрылась, Роман прижал её спиной к стене в коридоре. Поцеловал жадно, глубоко, с языком, так, что у неё закружилась голова. Его руки сразу полезли под свитер, сжали груди, защемили соски. Она застонала ему в рот и сама развела ноги, пропуская его колено между бёдер.
— Быстро... — выдохнула она, когда он оторвался. — Пожалуйста... я уже вся мокрая. Я думала о тебе весь день...
Он не стал снимать с неё свитер. Просто задрал его выше груди, наклонился и взял сосок в горячий рот — сильно, почти до боли. Она вцепилась пальцами в его волосы и выгнулась. Вторая рука Романа уже спустилась вниз. Он провёл пальцами по её щели — она действительно текла. Сильно. Горячо. Он тихо выругался и быстро расстегнул джинсы.
— Ноги шире, — приказал он низко.
Она послушалась. Он поднял её правую ногу, обхватил бедро и одним движением вошёл в неё. Полностью. Глубоко. Юлия вскрикнула и вцепилась в его плечи. Он был твёрдый, горячий, и вошёл так легко, что ей стало стыдно от того, насколько её тело уже привыкло к нему. Стенки киски обхватили его сами, жадно, будто рады были снова почувствовать эту толщину.
Он трахал её стоя, прижав спиной к стене. Каждый толчок был сильным, тяжёлым, почти грубым. Она чувствовала, как его член растягивает её изнутри, как головка упирается в самое дно, вызывая сладкую, почти болезненную полноту. Звук был неприличный — влажный, громкий, с каждым движением раздавался влажный чавкающий звук. Она стонала, не сдерживаясь, потому что в квартире никого не было.
— Роман... ох, как глубоко... — выдохнула она, прижимаясь лбом к его плечу. — Ты... ты меня разрываешь сегодня...
— Хочешь глубже? — прохрипел он, ускоряясь. — Скажи.
— Да... глубже... пожалуйста... я хочу чувствовать тебя внутри даже завтра... — выдохнула она, и голос сорвался на дрожащий
шубка