не просто твоя вещь, которую ты можешь выкинуть из головы на два дня. Он пошёл за мной. У входа в туалетную комнату он прижал меня к стене, начал целовать шею. И я не сопротивлялась. Я хотела, чтобы кто-то хотел меня здесь и сейчас. Это было дико... это было глупо... но я не могла остановиться.
— И что было в туалете? — мой голос стал тихим и тягучим, как патока. — Описывай. Ничего не упускай.
Алина сглотнула. Её рука в моей ладони вспотела, и это лишь подогревало меня.
— Там была просторная кабинка. Мы зашли внутрь, и он сразу меня развернул спиной к себе. Прижал к стене и начал целовать мою шею, опускаясь всё ниже, к плечам, к лопаткам. Платье сзади было открыто, и он целовал мою голую спину, проводил пальцами по позвоночнику. Я выгнулась назад, я... я хотела этого.
— Он проник под юбку? — спросил я, чувствуя, как мой член каменеет от её рассказа, несмотря на всю злость.
Она закрыла глаза на секунду, потом открыла.
— Да. Он поднял мне платье, и я услышала, как он засмеялся, когда увидел мои трусики. Кружевные. Те самые, что ты любишь. Он сказал: «Специально надела, чтобы развратничать?» А я сказала... я сказала «Да». И он спустил мои трусики вниз, прямо на пол.
Я сжал её ладонь так, что она тихо охнула, но я не ослабил хватку.
— Он трогал тебя пальцами? — я выдавливал слова из себя, как раскалённые камни.
— Да, — выдохнула она. — Я оперлась руками о стену, а он стоял позади и одной рукой держал меня за талию, а другой... он гладил меня там, медленно, очень медленно. А потом проник внутрь двумя пальцами. Я застонала, и он сказал: «Да, малышка, я знаю, что тебе нравится».
Я был в агонии. Моя собственная девушка описывала мне сцену, от которой у меня стоял колом, в то время как моё сердце разрывалось от ярости. Она видела моё состояние. Она чувствовала, как дрожит моя рука. И она не останавливалась.
— Он сделал мне очень больно, но я даже не хотела, чтобы он останавливался, — она говорила всё быстрее, словно избавляясь от какого-то груза. — Он вошёл в меня так резко, что я вскрикнула. И он начал двигаться, снова и снова, всё быстрее, всё глубже. Он обхватил меня одной рукой за грудь, сжимал её, пока я не застонала громче. А потом он сказал: «Ты кончишь, слышишь? Сейчас». И я... я кончила. Сильно. Всё тело тряслось, я ничего не соображала.
Она замолчала, переводя дыхание. В комнате было слышно только наше дыхание — сбитое, учащённое, откровенное.
Я отпустил её руку. Она подняла на меня испуганный взгляд, ожидая, что я сейчас взорвусь, встану, разобью что-нибудь. Но вместо этого я медленно подошёл к ней, встал позади, обхватил её за талию и прижал к себе.
— Он кончил в тебя? — спросил я, почти касаясь губами её уха.
Она вздрогнула.
— Нет, — выдохнула она. — Он хотел, но я сказала, что у меня овуляция, и я не хочу рисковать. Тогда он спустил джинсы, я встала на колени, прямо на этот грязный пол, и взяла его в рот.
Я зажмурился. Картинка вспыхнула перед глазами с такой яркостью, что я почти видел это.
— Он кончил тебе в рот? — прошептал я, и мои губы скользнули по её шее.
— Да, — еле слышно ответила она. — Он сжал мои волосы и кончил. А я проглотила. Он сказал, что я лучшая шлюха в этом клубе.
Рождение КАриночки