по квартире в своих коротких домашних шортиках или халатике, эта попа перекатывалась, колыхалась, тряслась. Я смотрел на неё и чувствовал, как член твердеет. И ничего не мог с этим поделать.
Для своих лет она выглядит отлично — ухаживает за собой, ходит к косметологу, покупает дорогие кремы, делает маски для лица. Но я видел, что она голодная. Очень голодная. Без мужика. Без секса. Уже десять лет. Десять лет! Я иногда думал — как она вообще справляется? Неужели просто терпит? У неё есть кто-то на стороне? Но я никогда не замечал, чтобы она с кем-то встречалась. Значит, никого.
И от этого всё, что она делала дома, выглядело ещё более... вызывающе.
Дома мама одевалась очень откровенно. При мне. Не стеснялась вообще. Утром выходила на кухню в коротком шёлковом халатике — розовом, с кружевами по подолу и на рукавах. Халатик был немного выцветший от стирок, но мама его обожала. Он едва прикрывал задницу — когда она шла, низ халатика распахивались, и я видел её полные бёдра. Под халатиком обычно была тонкая майка или короткая ночнушка, иногда — вообще ничего. Я сидел за столом, пил кофе, а мама стояла у плиты в этом халатике, жарила блинчики или омлет, и её попа была прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Она наклонялась к плите — халатик задирался, открывая нижнюю часть ягодиц. Она тянулась к верхней полке за сахаром или мукой — халатик задирался ещё выше. Я видел её трусики. Стринги. Маленькие, белые или розовые, иногда чёрные — тонкая полоска ткани, которая исчезала между её массивных ягодиц. Иногда она наклонялась так низко, что я видел, как трусики впиваются в её половые губы. Прямо в киску. Ткань натягивалась, обрисовывая эти пухлые губы, и там, в самом центре. Я застывал с чашкой в руке и не мог пошевелиться. Просто сидел и смотрел, забывая, что кофе остывает.
Она знала, что я смотрю? Думаю, да. Потому что иногда она поворачивала голову через плечо и ловила мой взгляд. И ничего не говорила. Просто улыбалась уголком губ и продолжала готовить. Как будто проверяла меня. Как будто ей нравилось, что я на неё смотрю. А может, ей было всё равно.
По утрам я ходил в туалет в одних трусах. У меня утренний стояк — сами понимаете, восемнадцать лет, тестостерон прёт, член встаёт ещё до того, как я глаза открою. Член у меня нормальный, не гигант, но и не маленький — сантиметров семнадцать в стоячем состоянии, толстый, с крупной головкой. Встаёт крепко, головка вылезает из-под резинки трусов, ствол напряжён, вены выступают. Я выхожу из комнаты, иду по коридору в туалет, а мама как раз выходит из ванной или с кухни. И она смотрит. Прямо на мой стояк. Её глаза опускаются вниз, задерживаются на пару секунд — она разглядывает контур моего члена сквозь тонкую ткань. Я вижу, как её взгляд фиксируется. Как она оценивает размер. Как её губы чуть приоткрываются. Потом она отводит взгляд, слегка краснеет и говорит: «Доброе утро, сынок». Голос у неё обычный, спокойный. Как будто она не пялилась только что на мой хуй.
Я тоже делал вид, что всё нормально. Отвечал: «Доброе утро, мам». Проходил в туалет, закрывал дверь и стоял, глядя в зеркало. Сердце колотилось. Член всё ещё стоял, упираясь в раковину. Я думал: «Она смотрела. Она точно смотрела. И она не отвернулась сразу. Она разглядывала».
Один раз я специально задержался в коридоре. Сделал вид, что потягиваюсь после сна, завёл руки за голову, прогнулся в спине. Мои трусы натянулись,
Сама напросилась. Часть 1