им ведомую игру, то вдруг остановились и начали о чём-то спорить на своём языке. Наверное, именно эти мальчишки заглядывали к нам в окно утром. Всё от той же скуки я расслабленно смотрел на их беготню. Наверное, из-за этого, когда они вдруг исчезли из поля моего зрения, я начал озираться вокруг в их поисках.
Из земли, недалеко от стены дома, торчало каменное сооружение, заросшее кустами вокруг и похожее на маленькую башенку. Вентиляционное окно старого подвала, догадался я, прикинув, что примерно в той стороне и скрылись под землёй Зураб Георгиевич с Любой. В этот момент я снова вспомнил о своей супруге. Расслабленные вином мысли крутились медленно, неторопливо, но всё же я понимал, что они ушли довольно давно. Сколько времени нужно, чтобы откупорить бочку с вином? Я не знал. На современных, наверное, краны стоят, а на старых? Сколько-то времени нужно, чтобы наполнить кувшин вином. Или они прямо там пьют? Или не пьют, а... что?
Меня аж подбросило от этой мысли, заставив протрезветь. Я вспомнил, каким взглядом Зураб Георгиевич обводил округлости моей супруги. Способен он начать приставать к молодой русской женщине, которую знает всего второй день? А Люба? Что сделает она, если хозяин начнёт распускать руки?
Мальчишки тем временем подобрались к строению и копошились у него. Кусты частично заслоняли нас друг от друга, но я разглядел, как хозяйский сын умело достал из рамы грязное мутное стекло, и два парня прильнули к получившемуся проёму, что-то разглядывая внизу. По их напряжённым позам, по тому, как они замерли, как прижимались друг к другу, я понял: они что-то разглядывают. Или скорее уже разглядели. Именно так они переглядывались, когда заглядывали в наше окно.
Светловолосый вдруг опустил руку к ширинке.
У меня пересохло во рту.
Я не мог отвести взгляда. Стыд и возбуждение схлестнулись в груди. Я знал, что они смотрят туда, в подвал. Где Зураб Георгиевич показывал Любе "самое дорогое вино".
Член встал почти мгновенно, больно упёршись в ткань брюк. Я сидел, боясь пошевелиться, и смотрел, как мальчишки замерли, их тела вздрагивали от ритмичных движений рук.
Продолжалось это довольно долго, будя бурю эмоций в моей душе. На что они смотрят? Что видят? И вдруг, не сговариваясь, они отшатнулись от проёма и побежали прочь, на ходу застёгивая штаны.
Вскоре из подвала вышли Зураб Георгиевич и Люба.
Моя жена шла впереди странной утиной походкой. Раскрасневшаяся, с влажными глазами. Волосы растрепались, а блузка была заправлена неровно, кое-как. Она улыбалась странной, рассеянной улыбкой и смотрела как будто сквозь меня. Зураб Георгиевич двигался за ней, спокойный, даже весёлый, без единого следа смущения. В руках у него была пустая кружка.
— А где вино? — спросил я, чтобы хоть как-то начать разговор.
Голос прозвучал хрипло.
Зураб Георгиевич развёл руками:
— Ты же не хотел. Люба вон попробовала. Тебе же понравилось, правда, Люба?
Люба кивнула, не поднимая глаз, и тут же залилась краской. Села рядом со мной, положила ладонь на мою руку. Ладонь была горячей, влажной.
— Очень вкусное, — тихо сказала она. — Крепкое.
Я посмотрел на её пальцы, сжимающие мою руку. Потом перевёл взгляд на Зураба Георгиевича. Тот улыбнулся мне открыто, дружелюбно, как добрый хозяин, и вдруг подмигнул.
Коротко, едва заметно. Только мне.
У меня всё внутри оборвалось. А вот член тут же дёрнулся, напоминая о себе.
Люба сжала мою ладонь сильнее. Я не отдёрнул.
— Пойдём в комнату, — сказал я, постаравшись, чтобы моя фраза звучала беззаботно, — Отдохнём до ужина. Вино-то кончилось.
Она кивнула. Мы встали и пошли через двор. Я чувствовал спиной взгляд Зураба Георгиевича. И знал, что он смотрит на Любу. На
Собачья свадьба