я видел. Она знает, что я трогал её бельё. И она не стыдится.
— Нет, — сказал я, чувствуя, как пульс учащается. — Всё нормально.
Я не хотел портить эту игру. Не хотел разрушать то странное, тёмное удовольствие, которое она мне подарила.
Я хотел продолжения.
***
Она знала. Я видел это по её глазам, по тому, как она смотрела на меня, когда я сидел за столом и пил кофе. Она знала, что я трогал её трусики, что я вдыхал их запах, что я кончил на них. И вместо того чтобы избегать меня, она улыбнулась.
— Ты сегодня странный, — сказала она, садясь напротив и поправляя халат. — Что-то случилось?
Я не мог ответить. Я смотрел на её руки, на её губы, на то, как она облизывает их после глотка кофе, и чувствовал, как внутри закипает желание.
— Всё нормально, — сказал я. — Просто мало спал.
Она наклонилась через стол и поцеловала меня в щёку. Её губы задержались на мгновение дольше, чем обычно, и я почувствовал, как её дыхание касается моего уха.
— Может, сегодня ты выспишься, — прошептала она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка.
Я кивнул, чувствуя, как её слова отдаются внизу живота.
Вечером она пришла с работы раньше обычного. Я слышал, как она возится в прихожей, а затем в спальне. Я сидел в гостиной, делая вид, что читаю, но на самом деле я ждал.
Она вышла из спальни в коротком халате, который едва прикрывал её бёдра. Я видел, что под халатом ничего нет — только она, только её тело.
— Я хочу принять душ, — сказала она, проходя мимо меня. — Можешь принести мне полотенце?
Я кивнул, встал и пошёл в ванную. На полке я увидел её чулки — чёрные, кружевные. Те самые. И трусики. Чистые, но я знал, что они были.
Она вышла из душа, мокрая, пар поднимался от её кожи. Она взяла у меня полотенце и начала вытираться, не скрываясь, глядя мне прямо в глаза.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Да, — ответил я. — Всё хорошо.
Она улыбнулась и сказала:
— Ты не против, если я сегодня надену то же бельё?
Я замер. Она знала. Она хотела, чтобы я знал.
— Нет, — сказал я. — Надевай.
Она поцеловала меня в лоб и прошла в спальню, оставив дверь приоткрытой. Я слышал, как она одевается, как кружево касается её кожи. Когда она вышла, на ней были те самые чулки и трусики. И больше ничего.
— Идём, — сказала она, беря меня за руку. — Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня.
Она вела меня в спальню, и я шёл за ней, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.
Она усадила меня на кровать, встала передо мной и медленно повернулась, давая мне рассмотреть себя — чулки, кружево трусиков, её ягодицы, обтянутые тканью.
— Тебе нравится? — спросила она.
— Да, — ответил я, чувствуя, как голос хрипит.
Она улыбнулась и начала медленно раздеваться — сначала чулки, потом трусики. Она не спешила. Она смотрела на меня, чувствуя мой взгляд на своём теле, и наслаждалась этим.
— Знаешь, — сказала она, когда осталась полностью обнажённой. — Я чувствую, что между нами что-то меняется. И мне это нравится.
Она приблизилась ко мне, села на колени и поцеловала меня. Глубоко, долго, с языком. Я чувствовал её вкус, её запах, её тепло. И я чувствовал, как моё тело тает от этой близости.
— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, — сказала она. — Когда я буду делать это.
Мои родственницы