можешь накинуть куртку, чтобы не пугать обывателей во время поездки. И главное — чокер. Он будет на тебе не просто так. Я пристегну к его кольцу цепочку. Поводок, Маш. Чтобы ты всегда была рядом со мной.
Маша сглотнула подступивший к горлу комок. Сердце бешено колотилось в груди, а чокер на шее будто стал ещё тяжелее, но пути назад уже не было. Она посмотрела Кире прямо в глаза и тихо, но твёрдо ответила:
— Я согласна.
— Вот и ладушки, — мягко подытожила Кира.
По кабинету разлился общий, соучастный смех. Лена и Ася переглянулись с затаённым торжеством: они понимали, что Маша только что добровольно подписала свой приговор и сделала огромный шаг.
Кира плавно поднялась со своего кресла и вышла в торговый зал. Она уверенно заперла входную дверь бутика на замок, отсекая их от внешнего мира, и перевернула табличку на «Обед». Девушки молчаливыми тенями следовали за ней.
— Ну что, Машенька, — Кира обернулась, и на её губах заиграла хищная улыбка. — Посмотрим, только ли на словах ты у нас такая мастерица, или на деле тоже способна за свои слова отвечать.
Она подошла к стойке с корсетами и безошибочно вытянула один из них — строгий, угольно-чёрный, без лишних деталей. Он надевался через голову и фиксировался тугими застёжками сбоку.
— Раздевайся, — коротко приказала Кира.
Лена и Ася послушно отступили на пару шагов назад, превращаясь в безмолвных зрительниц. Маша обвела девушек долгим взглядом, задержалась на глазах Киры и, сглотнув вставший в горле комок, потянула вверх молнию платья. Сбросив ткань на пол, она осталась в нижнем белье, но, вспомнив жесткое условие хозяйки, без лишних напоминаний сняла и его.
Когда Маша осталась абсолютно обнажённой, если не считать кожаного чокера на шее, Кира подошла вплотную. Одним властным жестом она заставила её повернуться лицом к огромному зеркалу. Кира сама накинула корсет на её тело, её прохладные пальцы скользнули по коже, застёгивая боковые крепления и аккуратно, собственнически поправляя ткань в области груди, которая теперь соблазнительно приподнялась.
Закончив, Кира на мгновение скрылась в своём кабинете. Она вернулась оттуда, держа в руке изящный кожаный стек, наконечник которого был выполнен в форме зловещей масти пик. Из глаз хозяйки исчезло всякое тепло.
— А теперь прогнись, Машенька, — низким, обжигающим шёпотом скомандовала она.
Подчиняясь непреклонной воле, Маша послушно упёрлась руками в стойку и прогнула поясницу, полностью обнажая свои ягодицы для взгляда Киры. Раздался резкий, хлёсткий свист, и стек ловко опустился на её кожу. Маша вздрогнула, по телу разлилась острая, пульсирующая волна жара.
— Маленькая девочка решила поиграть со мной в независимость? — Кира нанесла ещё один размеренный, точный удар, оставляя на нежной коже розовеющий след. — Не выйдет. В знак твоего сегодняшнего наказания ты не просто будешь ходить рядом со мной. Весь вечер в клубе я буду использовать твои ягодицы в качестве столика. Ты будешь лежать у меня на коленях, пока я пью свои напитки, ставя бокалы прямо на твои половинки.
Стек опустился снова, чуть легче, но не менее требовательно.
— Тебе всё понятно, дерзкая девочка?
— Да, я поняла, — выдохнула Маша, сжимая пальцы так, что побелели костяшки.
— Я не услышала, — ледяным тоном оборвала её Кира.
Маша шумно, лихорадочно вздохнула и, окончательно признавая чужую власть, произнесла:
— Я вас поняла... госпожа.
— Прекрасно. А теперь ты будешь стоять в этой позе и не шелохнёшься, пока я не скажу обратное.
— Да, госпожа, — покорно отозвалась Маша, чувствуя, как горит её кожа.
Кира потеряла к ней интерес и повернулась к замершей у вешалок первой невесте:
День рождения сестры