любил её больше, чем свою гордость. Потому что видел в ней не только «шлюху», которая изменила ему, а женщину, которая сломалась под тяжестью нищеты, отчаяния и собственного желания. И потому что не мог представить жизнь без неё и без детей.
Через месяц в институте начался ад. Саша слил фотографии. Журнал разошёлся по городу. Студенты свистели ей вслед. Ректор вызвал Алексея. Увольнение.
Они продали пальто. Собрали вещи и уехали в другой город.
В новом городе они начали заново. Но по ночам, когда дети спали, их секс стал другим — более жёстким, более откровенным. Иногда Алексей просил её рассказать. Иногда надевал ей чулки и красные туфли. Иногда она сама садилась сверху и шептала ему на ухо грязные вещи про то, как её ебали другие мужчины. Это было их способом справляться с тем, что случилось. Способом не забыть, а пережить.
Они не расстались. Стали ближе. Потому что увидели друг в друге самое тёмное и страшное — и всё равно выбрали остаться вместе. Алексей простил её, чтобы сохранить семью. А Марина простила себя, потому что поняла: она больше никогда не будет прежней. И он это принял.
Та фотосессия осталась внутри них навсегда. Как шрам. Как самая сильная эрекция. И как напоминание, что иногда, чтобы сохранить самое важное, приходится пройти через самое позорное — и всё равно остаться людьми.
Стая