пота, губы приоткрыты, соски твёрдые. Она не видела его — глаза были закрыты, и она двигалась ритмично, чувствуя только свой оргазм, который накатывал всё ближе.
Игорь не мог отвести взгляд. Он стоял в дверях, и его член мгновенно стал твёрдым. Он смотрел, как огурец входит и выходит из неё, как её дыхание становится всё громче. И она кончила — с громким, сдавленным стоном, выгибаясь на кровати, сжимая огурец внутри себя.
Она открыла глаза и увидела его.
Игорь стоял в дверях, замерев, с широко раскрытыми глазами. Его рука инстинктивно легла на пах, но он быстро её убрал.
— Я забыл наушники, — выдавил он, голос сорвался.
Ира не закрылась. Не отвернулась. Она лежала с огурцом внутри, глядя на брата, и чувствовала, как по телу пробегает новая волна жара.
— Закрой дверь, — сказала она.
Он сделал шаг назад. Потом шаг вперёд. Закрыл дверь.
— Ира... — начал он.
— Не говори ничего, — сказала она, медленно вынимая огурец. Он был влажный, блестящий. Она положила его на полотенце рядом.
— Это неправильно, — прошептал он, но голос дрожал. Член стоял, упираясь в ткань штанов.
— Я знаю, — ответила она, глядя на него.
Он сглотнул. В комнате было душно, пахло её возбуждением, потом. Ира смотрела на его штаны, на то, как они натянуты.
— Ты тоже хочешь, — сказала она, не спрашивая, утверждая.
Он не ответил. Но не ушёл.
Ира протянула ему огурец — влажный, ещё тёплый от её тела.
— Хочешь?
Он взял огурец. Не отрывая от неё глаз, медленно поднёс к носу, вдохнул её запах. Закрыл глаза на секунду. Ира смотрела на это — на его пальцы, сжимающие огурец, на его лицо, на то, как он боролся с собой. Он неожиданно лизнул огурец, и её накрыла новая волна возбуждения.
— Придурок, — сказала она, забрав огурец и ловко стукнув им брата по макушке.
— Игорь, — сказала она тихо. — Мы же договорились, что у нас будет график. Но ты всё равно входишь. Я всё равно забываю вещи. Может, это просто не работает?
Они стояли друг напротив друга, разделённые только старыми правилами, которые больше не имели силы.Вечерний свет просачивался сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату в тёплые янтарные тона. Где-то за стеной работал телевизор — родители смотрели сериал, голоса доносились приглушённо, создавая ощущение защищённости. В комнате Иры и Игоря горел настольный светильник, его мягкий свет ложился на стены длинными тенями.
Они оба лежали в тишине, каждый на своей кровати, но между ними висело напряжение, которое становилось всё плотнее с каждым днём. График сломался. Случайные вторжения больше не были случайными. Они оба знали это — и оба молчали. До сегодняшнего вечера.
Игорь повернулся на бок, лицом к сестре. Она лежала на спине, глядя в потолок, и в полумраке он видел очертания её тела под тонким одеялом. Её дыхание было ровным, но он знал — она не спит. Она тоже ждала.
Ира, — сказал он тихо.
Она повернула голову, встретилась с ним взглядом.
М? Я больше не могу притворяться, — сказал он. Этот график... он не работает. Мы оба знаем, что забываем вещи нарочно. Что мы ищем повод застать друг друга.
Она молчала, но в глазах её мелькнуло согласие.
Я не хочу больше притворяться, — продолжал он. И ты тоже не хочешь.
Откуда ты знаешь, чего я хочу? — спросила она, но в голосе не было злости.
Потому что я вижу, — сказал он. Ты не закрываешься, когда я вхожу. Ты не отворачиваешься. Ты показываешь мне всё, и ты знаешь, что я смотрю.
Она села на кровати, поправила одеяло. Грудь обнажилась на мгновение
Подглядел за сестрой