чувствуя, как пальцы с трудом входят внутрь. Кожа вокруг ануса натягивалась, и это вызывало одновременно лёгкое жжение и странное, тяжёлое удовольствие. — Тётя Лена, если бы ты сейчас видела, как я готовлю свою жопку твоей игрушкой...
Я двигала пальцами медленнее, чем обычно, смакуя каждое движение. Мне было стыдно. Очень стыдно. Но этот стыд теперь работал по-другому. Он не останавливал меня — он усиливал всё. Я представляла, как тётя Лена стоит в дверях и смотрит. Как она наклоняет голову и говорит тем же низким голосом, каким говорила со мной на кухне: «Вот так, солнышко. Растягивай свою попку. Ты ведь давно этого хотела, правда?» Я застонала громче и глубже засунула пальцы. Почему я такая? Почему меня возбуждает не просто секс, а именно это — запретное, грязное, то, что «хорошие девочки» не делают? Может, потому что я видела, как мама — та самая мама, которая всегда была тихой и правильной — стонет и просит тётю Лену вылизывать её киску? Может, потому что я поняла: если даже она может быть такой... то и я могу.
Я вытащила пальцы, встала на четвереньки и взяла огурец. Обильно смазала его и приставила к себе. Когда толстая головка начала входить, я крепче вцепилась пальцами в диван и тихо застонала. Жжение было сильным, но я не остановилась. Я хотела этого жжения. Хотела чувствовать, как меня растягивают. Хотела быть грязной. Хотела быть той, про кого тётя Лена могла бы сказать: «Смотри, какая ты на самом деле».
Когда огурец вошёл достаточно глубоко, я начала медленно двигать им. Свободной рукой я теребила клитор, а в голове всё смешалось: воспоминания о том, как тётя Лена вылизывала маму, как она называла её шлюхой, как мама кончала ей в рот. И как она смотрела на меня сегодня утром. Как будто уже знала, что я сделаю, когда они уедут.
Я вытащила огурец, легла на спину и взяла большой розовый вибратор. Он был тяжёлый, твёрдый, настоящий. Я щедро смазала его и приставила толстую головку к своему анусу. Сердце стучало в ушах.
— Пора, — прошептала я себе, и голос дрожал. — Пора перестать притворяться хорошей девочкой.
Я начала медленно насаживаться. Когда толстая головка вошла, я громко застонала. Боль была острее, чем от огурца, но я продолжала давить. Сантиметр за сантиметром. Я чувствовала, как меня растягивает, как внутри всё горит и одновременно начинает пульсировать от удовольствия. Когда вибратор вошёл почти полностью, я включила его на максимум.
Мощная дрожь прошла по всему телу. Я начала трахать себя им — сначала медленно, потом всё быстрее и жёстче. Каждый толчок отдавался глубоко в животе. Я чувствовала, как стенки ануса обхватывают толстый рельефный ствол, как он входит и выходит с влажными, грязными звуками.
— Еби меня... еби мою жопу, тётина игрушка... — я уже не сдерживалась. Голос сорвался на хрип. — Я твоя анальная шлюха сегодня... Трахай меня глубже... бля, да!
Свободной рукой я яростно теребила клитор. Оргазм накрыл меня внезапно и очень сильно. Я закричала, попка начала судорожно сжиматься вокруг вибратора, из киски мощной горячей струёй брызнул сквирт, промочив диван. Я кончала и кончала, волны шли одна за другой, ноги дрожали в туфлях на шпильках. Анус пульсировал так сильно, что казалось, он пытается вытолкнуть игрушку, но я продолжала держать её внутри до последнего толчка.
Когда я наконец смогла выключить вибратор и медленно вытащить его, анус остался зиять, не закрываясь сразу. Я лежала на боку, тяжело дыша, в одних чулках и туфлях, вся мокрая и удовлетворённая. Внутри всё ещё пульсировало — и
Глубокий экстаз