момент, плевав на все Валькины запреты и семейные разборки. В руках он сжимал завернутую в чистую тряпицу огромную коптилку с жирным, только из дыма, лещом — дескать, пришел проводить дорогую гостью исключительно с гастрономическим визитом.
Гости зашумели, задвигались, Никиту тут же усадили за стол и налили ему «штрафную». Вечер сразу набрал совершенно другие, дикие обороты. Алкоголь лился рекой, Никита, подогретый водкой и близостью Наташи, то и дело находил её руку под столом, сжимая её пальцы до хруста. Моя жена, в которой наливка уже разожгла нешуточный пожар, то толкала его коленкой в бедро, то откровенно терлась своей гладкой мулькой о его ногу, заставляя парня то и дело шумно сглатывать слюну. Его член под брюками уже давно превратился в монолитный лом.
Ближе к двум часам ночи, когда захмелевшие соседки наконец поползли по домам, а тётя Вера, уставшая от суматохи и прилично захмелевшая, уснула прямо за столом, положив голову на руки, Никита встал и призывно кивнул Наташе в сторону темного двора.
Наша экстремалка дважды приглашать себя не заставила. Мельком глянув на спящую тётку, она бесшумно скользнула вслед за Никитой в прохладную, пропитанную ароматами ночных цветов темноту деревенского подворья.
Никита вел её в самый дальний угол участка, туда, где у самого леса сиротливо чернел бревенчатый сруб старой баньки. Тетка Вера топила её еще с утра, так что внутри до сих пор стоял густой, тяжелый и влажный жар, пахнущий березовыми вениками и распаренным деревом. Картина внутри была абсолютно кинематографичной: кромешная тьма, нарушаемая лишь слабым лунным светом, пробивающимся сквозь крошечное оконце под самым потолком, и этот удушающий, липкий зной, от которого одежда в секунду прилипала к телу.
Едва за ними захлопнулась тяжелая деревянная дверь предбанника, Никита с животным рыком прижал Наташу к бревенчатой стене...
Часть 2. Эпизод шестой
Едва за ними захлопнулась тяжелая деревянная дверь, Никита в кромешной тьме предбанника с животным рыком прижал Наташу к бревенчатой стене. Удушливый, липкий зной бани мгновенно обволок их тела, заставляя кожу в секунду покрыться крупными каплями пота.
Никита не стал тратить драгоценное время на сантименты — в нем бушевала дикая, накопленная за две недели домашнего ареста злость голодного самца. Он рванул замок её шелкового халатика сверху вниз. Молния с резким звуком разошлась до самого подола, и халат мягко сполз с Наташкиных плеч прямо на грязный деревянный пол. Моя жена осталась стоять перед ним абсолютно обнаженной. В слабом лунном свете, пробивающемся сквозь крошечное оконце, её влажное от пота и жара тело казалось вылитым из темного серебра. Тяжелые груди вздымались от частого дыхания, а крупные соски от банного жара и возбуждения стали твердыми, как вишни.
Никита, тяжело и хрипло дыша, упал перед ней на колени прямо в предбаннике. Его ладони, шершавые и горячие, обхватили её сочные бедра, грубо разводя их в стороны. Он припал лицом к её гладкой, пышущей жаром вульве. Его язык, словно раскаленное жало, принялся яростно и глубоко вылизывать её промежность, то и дело вклиниваясь внутрь и с силой вжимался в разбухший клитор. Наташка от такой резкой и мощной атаки сразу потеряла опору под ногами. Она откинула голову назад, больно ударившись затылком о бревна сруба, завыла в темноту и вцепилась ногтями в плечи Никиты, сдирая с него рубаху.
Сок из неё хлынул рекой, смешиваясь с банным потом и слюнями парня. Наташа чувствовала, что еще минута такой пытки языком — и она просто взорвется.
— Всё, Никитка... Хватит... На полок веди, не могу больше, — простонала она, кусая собственные губы.
секс по не волю