это серьёзно, барышни? – весело переспросила Пульхерия. – Готовы прямо сейчас испытать в деле нашего подопечного Шамана? Сумеете запрячь его в пролётку, и покататься на нём?
— Легко! – вдруг выкрикнула Полинка, внезапно прорвавшись сквозь самоконтроль Павла и на миг захватив его личность. У него аж молоточки застучали в мозгу от такой неожиданной сверх-наглости. – Я готова и запрячь Шамана, и прокатить на нём пару-тройку желающих, правда, недалеко. Далеко – боюсь!
— На Бесконечную дорогу мы вас и не отпустим одних, - улыбнулась ей своей лучезарной улыбкой Пульхерия. – А вот вокруг пансиона вполне можно и сделать парочку кругов. Кто ещё готов составить Полиночке компанию?
Вызвалась, разумеется, Софи, придумавшая всю эту затею, к ней присоединились сестрички Бантик и Коробок, и, к великому удивлению Павла, выразила желание покататься на Шамане предводительница светлых Фатима. Вот уж от кого он такого не ожидал, так это от неё! С недоумением попытался взглянуть ей в глаза, но Фатима холодно проигнорировала его взгляд и первой, испросив разрешения у преподавательницы, отправилась в помещение конюшни, за старинной арбой.
«Ну и чего ты ждёшь, придурок? – услышал Москвич у себя в мозгу требовательный голос Полины. – Давай, догоняй её! Помоги барышне притащить сюда арбу! Ей же тяжело одной будет. Заодно и успеешь переговорить с ней наедине!».
«Без тебя как-нибудь разберусь» - шикнул он мысленно на непрошенную советчицу, но поспешил выскочить вслед за Фатимой из Старого флигеля.
Светлую он нагнал уже у самых ворот конюшни.
— Чего тебе? – не оборачиваясь, всё так же холодно спросила Фатима.
— Это был не мой выбор, - сказал он, подразумевая своё переселение в тело Полины.
— Лжец, - спокойно ответила девушка, открывая тяжелые скрипучие двери конюшни, больше похожей на старый склад с сеном.
— Ну, точнее мой, конечно, но не сейчас. Я планировал всё это потом, когда буду готов... - начал оправдываться Павел и запнулся, понимая, насколько глупо это звучит.
Светлая вздохнула, но ничего ему не ответила. Вошла в затхлую темноту помещения, огляделась, быстро привыкая к полумраку, отыскала старинную арбу, на которой когда-то он с парнями отправлялся ловить дикого демонёнка. Кивнула на неё Павлу:
— Эта?
— Она самая, - ответил он, и, ухватившись за оглобли, потащил древнюю скрипучую повозку на улицу. – Я поговорить хотел, серьёзно...
— Не о чем нам с тобой разговаривать, - жёстко ответила Фатима. – Ты теперь барышня Октава. И в этом качестве ты принадлежишь к другому ковену – избранниц Хаоса. Вот с ними и болтай, о чём захочешь. А ко мне не лезь, лжец!
У Старого флигеля их уже ждала Пульхерия, державшая на поводке Шамана, и сестрички-близняшки. Софи вызвалась помочь запрячь пони-боя; оказалось, она вполне умеет справляться с конской упряжью. Павел прикатил арбу и теперь не знал, куда себя деть, настолько стыдно и противно ему было находиться среди ведьм, с удовольствием запрягавшим теперь живого человека в повозку. Больше всего он сейчас злился на Полинку, и та тут же подала свой противный голосок, сверливший ему голову с настойчивостью старинной медленной бормашины:
«Откуда она знает про Октаву? Ты ей проболтался?».
«Тебе-то что?» - мысленно усмехнулся он в ответ.
«А то, что теперь она – заложница твоего поганого языка. В ковене Хаоса, как выразилась твоя светлая, не прощают предательства».
«И что ты сделаешь? Сдашь меня? Сама же пострадаешь, - мы теперь, как муж и жена – одна сатана».
«А зачем мне сдавать тебя?» - гадко улыбнулась она, и Москвич ощутил эту улыбочку всем своим естеством. – Я сдам её!».
«Даже не думай!» - заскрипел он зубами от злости. – Только попробуй!».
Попутчица