повернув голову немного в сторону, весело спросила у подруг толстушка.
И снова лёгкое веселье и даже парочка хлопков в ладоши подтвердили её слова.
Москвич решил говорить всё, как есть. Один хрен ведь заставят.
— Я знаю, что Стивен Хокинг доказал, что информация, упавшая в черную дыру, не исчезает бесследно. Точнее, он не доказал это, а проиграл многолетнее пари этому, как его...
Он на мгновение замялся, обнаружив, что не помнил, кому именно проиграл это знаменитое пари великий астрофизик.
— Ну... в общем...
— Джону Прескиллу, - моментально подсказала ему Секунда. – И что же?
— Да, Джону... - отчего-то смутился Павел. – В общем, он признал, что информация, хотя и искажается, падая в черную дыру, но все же не исчезает, а сохраняется. И Стивен доказывал, что она, эта информация, отпочковывается в параллельную вселенную...
— О как! – поддержала его толстушка. – Молодец! И каков твой вывод?
— А ещё я знаю, что за горизонтом событий время как бы останавливается...
— Ну, знать ты это не можешь, но согласна – догадываешься. Так что тебе ближе: остаться на горизонте событий со своей ненаглядной Элиз, или проскочить сквозь «кроличью нору» в параллельную вселенную? Что лично бы ты выбрал?
— Кроличью нору... - грустно ответил Павел и закрыл глаза. Ему почему-то не хотелось видеть и слышать их реакцию на его слова.
— Я так и думала! – похлопала его по щеке Секунда. – Давай, ныряй в свою кроличью нору!
И – села ему на лицо, под громогласные возгласы и радостный смех своих подруг.
«Вот чёрт, - подумал он, привычно высовывая язык навстречу её клитору. – Я и забыл, что эти гарпии умеют просчитывать любую ситуацию на пять ходов вперёд, тогда как обычный среднестатистический человек редко когда мыслит на два-три от силы...».
Такими методами его пытали до четырёх часов утра. Его заставляли есть какое-то невероятное количество пирожных и пить свежевыжатый гранатовый сок. Причем сказали, что это не сок вовсе, а сыворотка правды, и если он соврёт им хотя бы одно слово, он умрёт в страшных корчах.
После второго или третьего подобного «допроса» с особым сексуальным пристрастием, Павел попросил, чтобы его развязали. Потому что почувствовал, как окончательно теряет контроль над собственным телом. А потом долго и мучительно ворочался на полу, растирая руки и ноги, и восстанавливая кровообращение. В этот момент он был готов сознаться в чём угодно. Но они спрашивали одно и то же.
— Кто тебя послал за нами шпионить? Отвечай: Лилит или Елизавета Александровна?
«А если я скажу, что Лилит, интересно, какие у них будут лица?» – думал он не без злорадства. Но вслух клялся, что сам пришёл, добровольно, и готов на всё.
— Ты думаешь, мы тебе поверим? После всех твоих выкрутасов, когда ты всё, что слышал здесь, передавал Элиз?
— Нет, - честно отвечал он. – Я знаю, что вы мне не верите. Но я готов сделать всё, что вы прикажете.
— Готов вернуться в тело Полинки? – спросили они.
— Да, - без колебаний ответил Павел.
— Прямо сейчас?
— Когда скажете. Можно и сейчас.
Самой Полины рядом не было, но он чувствовал её присутствие. Он знал, что она следила за ним. Это она нацепила ему на писюн клетку, и догадывался, что такова была воля Екатерины.
— А чего ты больше всего боишься? – спросили его напоследок.
Он и на этот вопрос ответил коротко и честно, хотя и не стал вдаваться в подробности.
— Он говорит правду! – подытожила Жужелица.
— Ну и что нам с тобой делать? – спросила его толстушка.
Твоя экзекуция. На пути к разврату