таких нравов я никогда не смогу получить то, чего действительно хотела, а именно полностью принадлежать своему брату. Позволить мне забеременеть, выносить и вырастить его ребенка в качестве жены. Я хотела кормить грудью наших детей, пока мой брат держал меня на руках.
Нет, это было невозможно. У меня никогда не было бы всего этого. Поэтому мне пришлось бы довольствоваться коротким периодом близости, во время которого мы с братом могли бы разделить фантастические отношения и друг друга. Воспоминания о которых остались бы у меня на всю оставшуюся жизнь.
Когда рейс "Эйр Канада" начал выполняться, я задумалась, испытывает ли Майкл такие же чувства по отношению ко мне? Продолжим ли мы с Майклом то, на чем остановились? Будет ли мой брат по-прежнему хотеть меня и нуждаться во мне?
Что, если бы у него была связь с кем-то другой? Эта мысль внезапно испугала меня. После того, как я решила "принимать таблетки", чтобы спокойно принять сперму моего брата в свою матку, я не думала, что смогу справиться с отторжением. Если бы Майкл захотел сохранить нормальные и более социально приемлемые отношения сейчас, я была бы совершенно опустошена. Я была бы вынуждена принять его решение, но я была бы раздавлена.
Когда самолет коснулся земли, я поняла, что меня пугают и возбуждают эти мысли. Я покраснела, осознав, что резинка моих трусиков стала очень влажной, когда я подумала о своем брате. Что бы подумал мужчина, сидящий рядом со мной, если бы узнал, что смазка из моего влагалища просачивается в нижнее белье, когда я фантазирую о том, как трахаю своего младшего брата? Пришел бы он в ужас? Возбудился? Или, возможно, и то, и другое вместе?
Мои родители ждали выдачи багажа. Я была сбита с толку и разочарована тем, что Майкла там не было.
Я обняла их. Мы поздоровались. Я спросила: - Где Майкл?
— О, он сегодня гуляет со своими приятелями. Я думаю, они на хоккейном матче. Он сказал, что увидится с тобой, когда вернется домой вечером, - небрежно ответил мой отец.
Я старалась не показывать своего разочарования, но мне было больно…очень больно. Как он мог решить пойти на хоккейный матч, а не встретить меня в аэропорту после того, как мы расстались более чем на два месяца? Я внезапно почувствовала боль в сердце. Было ли это признаком того, что мой брат не разделял всех моих чувств и фантазий? Неужели он уже двинулся дальше? Неужели наша близость ничего для него не значила?
Я чувствовала себя опустошенной и очень одинокой. Я старалась не показывать этого, но мне было больно.
Мама заметила. По дороге домой она сказала: - Келси, ты ужасно тихая. Все в порядке?
Я ответила совершенно честно: - Да, мам, я в порядке. Я просто вымотана. Большую часть прошлой ночи я не спала, готовясь к семестру. Я плохо спала. Я просто устала.
Мы приехали домой около 10:30 вечера. Майкла все еще не было дома. Чувствуя себя несколько покинутой, я сказала родителям, что устала, что на самом деле так и было, и извинилась, чтобы уйти пораньше. В 11:00 я уже была в постели.
Несмотря на то, что я была обижена и зла на бесчувственность моего брата, моя печаль и разочарование уступили место усталости, и я быстро заснула.
Из глубин сна меня пробудил Майкл, сидевший на моей кровати. Я не слышала, как он вошел в мою комнату или приблизился ко мне. Но меня разбудило движение моего матраса, когда он сел. Я была в замешательстве, пытаясь привести в порядок мысли и понять, где я и кто со мной.
В далеком гарнизоне