Я от возбуждения уже не владела собой, поэтому безотказно спустила трусики. Нина разглядывала там, чуть не уткнувшись носом.
— У тебя волосики уже... Их, кстати, видно через купальник, когда он мокрый...
— Я знаю.
— А у меня вот какая, — Нина сама сняла трусики.
Уже ничего не соображая, я вдруг взяла и присосалась губами к её щелке, и стала лизать, как делала это Светке. Одновременно я мастурбировала, потому что не было сил противиться возбуждению, и мы кончили вместе.
— Ты такая... такая... классная, — Нина обняла меня за шею и поцеловала.
Ну вот. Моя цель была развести на петтинг Игоря, а получилось Нину. Всё-таки я би.
Игорь действительно обиделся на нас, не разговаривал и избегал общения. Наши участки были соседними и отгорожены низким забором из жердей. Подкараулив Игоря, я подозвала его.
— Ну не злись, — говорю, — прости нас. Нина, она глупенькая. А я всё понимаю, это же естественная реакция организма на раздетую женщину, так природа устроила. Чему тут стыдиться? По крайней мере, это говорит о том, что ты — настоящий мужчина.
Игорь посопел немного, но оттаял.
— А вообще, у меня красивая грудь? — спросила я, — Тебе понравилась?
— Ну... да.
— Хочешь ещё увидеть?
Игорь помялся, не зная, что ответить, потом кивнул.
— Перелезай сюда.
Я взяла его за руку и потащила на свой участок. Игорь перелез через жердину. В это время у моей бабушки был дневной сон, а родители в городе. Нам никто не должен был помешать. На нашем участке был дровяной сарай, туда почти никто не заглядывал, и я частенько занималась там мастурбацией. Я потащила Игоря в этот сарай и на всякой случай припёрла дверь палкой, просунув её в дверную ручку. Там было достаточно светло — из маленького оконца сверху падал дневной свет. Я сняла платье и повернулась к Игорю спиной:
— Расстегни!
У Игоря дрожали пальцы, когда он расстёгивал крючочки бюстгальтера. Наконец, он справился, и я повернулась к нему. Надо сказать, ни в тот, ни в этот раз, я не испытывала никакого стыда, показывая ему голую грудь. Ведь он для меня был как манекен, наглядное пособие, по которому я собиралась изучить анатомию мужчины, а вовсе не парень. И демонстрируя своё тело, я просто добивалась вызвать у него возбуждение. Игорь пялился на мои сиськи.
— Если хочешь, можешь потрогать, — разрешила я.
Он неуверенно дотронулся до груди холодными пальцами. Игорь был в брюках, я сама начала расстёгивать на них ремень.
— Ты чего? — удивился паренёк.
— Снимай, — говорю, — снимай их!
Игорь послушался, спустил штаны, а трусы я сдёрнула с него сама. Наконец, вот ОН! Стоит, поднят немного вверх, смотрит на меня одним глазом. Чуть искривлён влево, совсем чуточку. Под ним мошонка с яйцами, немного сморщенная как печеное яблочко. Я дотронулась пальцем до головки, он дёрнулся вверх, точно, как говорила Светка. Я посмотрела на Игоря, он стоял красный как варёный рак и сам напряжённый как его член.
— Хочешь кончить? — спросила я.
Он ничего не ответил, ни да, ни нет, но я точно знала, что хочет. Я сжала член в кулаке и начала двигать, как рассказывала Светка. Член сильнее напрягся и долго ждать не пришлось — через несколько движений тугие струи брызнули на поленницу дров. Игорь смутился еще сильнее, а я похвалила его:
— Классно! — и поцеловала в щеку.
Мальчик потупил глаза.
— Так... так нельзя, наверно. Это же... это же онанизм.
— Глупый. Онанизм — это когда сам себе. А если кто-то другой, девушка, например, —
Моя любимая тётя.