на следующую встречу прибыл с ней на пару. Со стороны могло показаться, будто бы это была действительно встреча добрых друзей, но Евгений робел перед более раскрепощенным приятелем и всякий раз отмечал на нем восхищенный взгляд Миры.
Позже, уже дома, пытаясь вяло овладеть Мирой, кряхтя и называя ее любимой, снуя своим членом в миссионерской позе, Евгений спросил:
— Он все еще нравится тебе?
Мира вдруг сладостно и томно улыбнулась, раскачиваясь под толчками мужа.
— Я не была на работе два дня назад. Мы поехали к нему, за город. Мы обнимались, мы целовались... Нравится? Да если бы я не хотела...
От этих признаний любимой женщины Евгений не сдержался и стал эякулировать, прекрасно осознавая, что Мира под ним испытывала не физиологический оргазм, который он не мог ей доставить, а нравственно-моральный, от пережитых воспоминаний.
Целуя ее лицо и шею, Евгений по-прежнему называл ее любимой, а еще говорил, что готов простить ее, лишь бы она оставалась с ним. Не только ради семьи и детей. А потому что она для него – все!
Мира лишь внимала его словам и мысленно улыбалась...
... Двумя днями спусти Мира сама попросила его не звонить ей в рабочее время. Евгений не стал уточнять причины такой просьбы, и ответил, что все понял. Когда они увиделись уже вечером, Мира была не задолбанной секретарской работой служащая, а похорошевшая и знатно отдохнувшая женщина. Она обнимала детей, щебетала с ними, и при этом ее взгляд ни разу не пересекался с Евгением.
Лишь ложась спать, он уточнил:
— Расскажи, как все прошло?
Мира хмыкнула:
— Давай так, - говорила она холодно. – Я не стану отчитываться тебе, но взамен – не брошу! Как ты того и просил.
Захлебываясь горечью положения, Евгений был вынужден смириться.
Следующие несколько недель были посвещены определенному ритму, в котором Евгению отводилось все меньше времени. Мира говорила, что записалась на тренировки два раза в неделю, чтобы объяснить детям свое позднее опоздание домой, а Евгений был вынужден покрывать эту легенду, зная, что никакие тренировки не делали Миру лучше, вдохновенней и активней, чем качественный секс с человеком, чувства к которому ей не удалось искоренить.
Когда вечерами Евгений пытался пристроиться к ней, Мира устало отвергала его, объясняя, что ей и так всего хватает. Евгений выходил в туалет или ванную, передергивая свой член, чтобы снять напряжение. Пару раз у них все же случался секс, когда у Миры «пропадали тренировки», но Евгений быстро источался, и потом, целуя плечи и грудь жены, клялся ей в любви и просил не оставлять.
— Я только за то, чтобы ты чувствовала себя счастливой, - жарко говорил он. – Но мое счастье, чтобы ты была со мной. Я не держу на тебя и Игоря зла и обиды.
Однажды после сеанса любви, Евгений, дыша Мире в плечо, спросил:
— Скажи, Игорь лучше меня?
На прямой вопрос он услышал столь же прямой ответ:
— Конечно. Его страсть ко мне не угасла, хотя гордость не позволила ему принять меня.
Евгений застонал.
— Если ты хочешь, ты можешь быть с ним... и со мной...
Мира ответила с усмешкой:
— Я поговорю с Игорем...
... Этой встречи нельзя было избежать, и вот Евгений сам вез Миру в загородный дом Игоря близ озера. В свое время они тусили здесь, делясь планами на будущее, тогда дом принадлежал родителям Игоря. А сегодня он сам был здесь хозяином, переделав дом и участок на свой вкус. Евгений представлял, как Игорь водил Миру по владениям, как прижимал и целовал ее, а она отвечала ему. И вот ему предстояло делить любимую женщину с ее же возлюбленным, чьи положением он однажды
девушка в поезде