её ног — один вылизывает растраханную киску, второй вычищает анус.
Кристина кончила дважды.
Первый раз — когда её долбили вдвоём. Женя лежал под ней, грубо вбиваясь снизу в киску, а Геннадий сзади ритмично и жёстко входил в уже растянутый анус. Два толстых члена двигались почти навстречу друг другу, растягивая её изнутри до предела. Каждый толчок отдавался глубоко в животе. Кристина всхлипывала, цеплялась пальцами за плечи Жени, но тело предавало её полностью. Оргазм накрыл внезапно и жестоко. Она выгнулась, запрокинула голову и закричала — тонко, сорвано, почти скуля. Внутри всё сжалось судорожно и сильно. Киска запульсировала частыми, плотными сокращениями, обхватывая и выдаивая член Жени. Анус тоже сжался кольцом вокруг ствола мужа. Она дрожала всем телом, плакала вслух, а внутренние мышцы продолжали судорожно сжиматься и отпускать, сжимать и отпускать, пока оба мужчины не застонали от того, как туго и жадно её дырки работали на их членах.
Второй раз случился позже, когда Геннадий уже снова был твёрдым. Он перевернул её раком на диване, резко развёл ягодицы и вошёл в киску одним жёстким толчком до самого конца. Вошёл так глубоко и грубо, что Кристина вскрикнула и чуть не упала лицом в подушку. Он не дал ей привыкнуть. Сразу начал долбить жёстко, почти зло, с силой, от которой мокрые шлепки раздавались по всей комнате. Каждый раз он выходил почти полностью и снова вбивался до упора, будто хотел разорвать её изнутри. Головка била по самому чувствительному месту, стенки киски горели от трения. Одной рукой он вцепился ей в бедро, второй грубо растирал набухший клитор — быстро, жёстко, без жалости.
Кристина снова начала кончать. Оргазм был ещё сильнее и грязнее предыдущего. Она закричала в голос, затряслась и сильно сжалась. Киску свело частыми, мощными пульсациями — она буквально сжималась и отпускала его член волнами, будто пыталась выдоить до последней капли. Внутренние мышцы сокращались так сильно и часто, что Геннадий едва мог двигаться. Он всё равно продолжал жёстко вбиваться, растягивая уже и без того чувствительную, пульсирующую дырку, пока она плакала, дрожала и кончала под ним, чувствуя, как от каждого толчка её киска горит и сжимается ещё сильнее.
За пять минут до конца часа на тонком браслете Кристины тихо завибрировал таймер. Она вздрогнула. Геннадий заметил и остановился.
— Хватит.
Они вытащили члены. Кристина сразу сползла с дивана. Руки тряслись так сильно, что она едва нашла свои стринги. Надела их кое-как, натянула лифчик, не глядя на мужчин. Сперма всё ещё текла у неё из киски и ануса, оставляя мокрые следы на внутренней стороне бёдер. Она даже не вытерлась.
Она выскочила из комнаты почти бегом, даже не закрыв за собой дверь. В узком коридоре каблуки громко стучали по старому линолеуму, но ноги уже плохо её слушались. Каждое движение отдавалось тупой, горячей болью между ягодиц и глубоко внутри. Сперма всё ещё медленно текла по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с её собственными соками, оставляя липкие, неприятно холодеющие следы. Руки тряслись так сильно, что тонкий лифчик то и дело съезжал. В голове стоял гул, словно кто-то зажал ей уши ладонями.
Она добралась до гримёрки, захлопнула дверь и сразу сползла спиной по стене на пол. Дышать получалось только короткими, рваными глотками. Хотелось закричать. Или просто исчезнуть. Тело гудело: киска пульсировала и ныла, анус жгло, будто его всё ещё растягивали, а мышцы бёдер мелко дрожали от напряжения. Она сидела, прижав колени к груди, и несколько минут просто смотрела в одну точку, пока перед глазами не перестало плыть.
избалованный мальчик