их, но как только акт полностью завершен, он ослабляет свою хватку. В этот момент у кулона больше нет влияния, и им приходится разбираться с последствиями. Что касается меня и Кэти, то мы обе по-прежнему хотели иметь сыновей, и они тоже хотели нас. Другие, к сожалению, ты слышала, что произошло.
— Как я могу избавиться от кулона?
— Ты не можешь. Пока ты...
— Даже не говори этого. - отрезала Эмма. - Я не соблазняю своего сына, и даже если бы я попыталась, я бы его не заинтересовала.
— Эмма...
— Я уеду. Если я соберу вещи и уеду, кулон свалится с моей чертовой шеи и потеряется сам собой, не так ли?
— Ты не уедешь. - Просто сказала Робин. - Вы слишком близки, чтобы кулон мог тебя отпустить.
— Извини?
— Эмма, я не буду просить тебя отвечать на то, что я собираюсь сказать, потому что уверена, что ты не сможешь заставить себя признать мою правоту. Поэтому я просто скажу это, и в глубине души ты будешь знать, права ли я.
— Давай, покончи с этим.
— В какой-то момент, я полагаю, после смерти твоего мужа у тебя возникли сексуальные мысли об Эрике.
— Чушь собачья! Я...
— Я сказала, что ты не обязана в этом признаваться. Но я говорю это для того, чтобы ты поняла, почему это неизбежно.
Эмма почувствовала, как у нее внутри все сжалось при этом слове. Каким бы безумным это ни казалось, такое случалось и раньше. Робин каждый раз была свидетельницей этого. Если она думала, что что-то должно произойти, то она не могла просто отмахнуться от этого.
— Возможно, это была мимолетная мысль или внезапная фантазия, как это было со мной. Может быть, ты увидела что-то, чего не должна была видеть. Что-то, что заставило бы тебя увидеть в своем сыне мужчину, а не мальчика и не своего сына.
Эмма опустила взгляд на стол и поняла, что с таким же успехом могла бы только что признать, что это произошло. Что она наблюдала за Эриком с Эшли, и это произвело на нее впечатление, которого она стыдилась.
— Что бы это ни было, сила кулона усилила в тебе это желание и постепенно приближает тебя к тому, чего хочешь он и ты сама.
— Я не хочу своего сына. - настаивала Эмма. - Ладно, возможно, у меня был момент слабости, когда что-то, что я увидела в тот момент, когда была очень расстроена, заставило меня высказать мысль, которую лучше не высказывать, но это было всего один раз.
Робин подняла брови. - Значит, ты что-то увидела и после этого ни разу не вспомнила об этом? Я в это не верю, но сказала, что не буду на тебя давить. Тот факт, что кулон влияет на тебя, говорит о том, что я права.
— То есть ты хочешь сказать, что я ничего не могу сделать? Что я не могу просто пойти домой, сказать Эрику, чтобы он садился в машину и уносил отсюда ноги?
— Что-нибудь случится, и ты не сможешь уйти. - Сказала ей Робин. - Я не хочу сказать ничего плохого, но ты передумаешь или решишь подождать еще немного.
— Почему Эрик ничего не помнит?
— Прости?
— Поскольку ты уже видела этот спектакль, я не буду притворяться, что ничего не произошло. Была пара, скажем так, инцидентов. Он ничего о них не помнит, но я помню.
— Потому что кулон связан с тобой, а не с ним. Он, а через него и ты, так сказать, инициатор. Я полагаю, Эрик - хороший сын, но когда он соприкасается с
Колдовство. Часть 1.