Они поругались в четверг вечером. Света сидела на краю дивана, сжимая в пальцах край футболки, и смотрела на него так, будто он только что признался, что всё это время был женат.
— Я не могу больше, — сказала она. — Ты слышишь? Я не могу.
Леша сидел напротив, в кресле, с бутылкой пива в руке. Уже третьей за час. Смотрел в пол.
— Я устаю, Свет. Работа, кредит, ремонт этот долбаный. Я не робот. И мне уже 40.
— А я, по-твоему, робот? — её голос дрогнул. — Мне двадцать восемь. Я хочу трахаться. Я хочу, чтобы меня хотели. А ты...у тебя...
Она замолчала, но он знал, что она хотела сказать. А у тебя даже не встаёт на меня уже который месяц.
— Ты меня больше не хочешь, — сказала она тихо. — Скажи честно.
— Я тебя хочу, — ответил он, но это прозвучало так вяло, что даже он сам себе не поверил.
— Знаешь что, — сказала она. — Если ты не можешь мне дать того, что мне нужно , я найду, кто даст.
Он поднял голову, посмотрел на неё мутным взглядом.
— В смысле?
— В прямом. Я хочу, чтобы меня трахали. Много. Сильно. Везде. Я хочу чувствовать член во рту, в киске, в заднице. Я хочу, чтобы меня брали, как последнюю шлюху. А ты... Ты даже не можешь мне сделать нормально куни, потому что у тебя язык устаёт.
Леша промолчал. Потому что это была правда.
— Делай что хочешь.
Она уехала через час. Он остался один, допил пиво, открыл ещё одно. Потом ещё. И ещё. В какой-то момент он отключился прямо в кресле, с пустой бутылкой в руке.Очнулся он от звука ключа в замке. Часы на стене показывали половину второго ночи. Он не понимал, сколько проспал , час, два, три. Голова гудела. Леша попытался встать, но ноги не слушались.
Дверь открылась.
Первой вошла Света. Щёки её горели, глаза блестели, улыбка была пьяная и злая. На ней было короткое чёрное платье...Волосы распущены, тушь слегка размазана.
За ней в коридор шагнул мужик. Высокий, накачанный, лет тридцать. Дорогие джинсы, белая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы. На шее золотая цепь.
— Проходи, Миш, — сказала Света, снимая туфли. — Раздевайся, чувствуй себя как дома.
За ним вошли еще два. Крупных, накаченных.
— А где он? — спросил Миша, оглядывая прихожую.
— В гостиной, наверное, — Света повела плечом. — Напился и вырубился. Пойдём, покажу.
Она прошла в гостиную. Леша сидел в кресле, глядя на них мутными глазами. Рубашка домашняя расстёгнута, джинсы в пятнах от пролитого пива. Он попытался встать, но только сильнее вжался в спинку кресла.
— О, а вот и хозяин, — усмехнулась Света. — Познакомься, Миша. Это мой парень. Тот самый, у которого член как мизинец. Леша...
Миша усмехнулся, прошёл в комнату, сел на диван. А другие два, встали у входа.. Скрестив локти.
— Серьёзно? — спросил Миша, смерив его взглядом. — Это он? Ну, бля, Света. Ты могла бы и получше найти.
— А где найдёшь? — фыркнула она. — У него язык елеработает, и то хорошо. Но член... — она покачала головой. — Ты даже не представляешь.
— Ну покажи, — сказал один у стены. И засмеялся. — Раз пришли , надо посмотреть.
Света подошла к Леше. Он сидел в кресле, сжавшись, не в силах ничего сказать. Она наклонилась, расстегнула его джинсы, спустила их вместе с трусами до колен.
Его член , маленький, сморщенный после пьяного сна , лежал на лобке жалким червячком.
Миша присвистнул.
— Ну ни хера себе. Я думал, она преувеличивает. А это же
Общественное учреждение