медленнее. Три мужчины. Анал. На лицо. Сумма была действительно хорошей — почти вдвое выше её обычной ставки за такой объём. Юля отложила телефон, села на край кровати и несколько секунд просто смотрела в стену. Внутри поднялось странное, тяжёлое чувство — не страх, скорее усталое сопротивление. Тело ещё помнило вчерашнего клиента: пожилого мужчину с тяжёлыми руками, который долго и грубо имел её в задницу и потом ещё полчаса не давал встать. Между ног всё ещё тянуло. Хотелось просто лечь, включить сериал и никуда не ехать. Пальцы уже почти нажали «Отказ», но взгляд снова упал на цифры. Аренда через десять дней. На счету после оплаты коммуналки оставалось впритык. Она закрыла глаза, медленно выдохнула и нажала «Принято».
После этого встала и начала собираться.
Сначала бельё. Чёрные кружевные трусы с широким вырезом сзади — специально, чтобы не снимать полностью, если захотят сразу в жопу. Лифчик такой же чёрный, тонкий, почти прозрачный, который только поднимал и слегка сжимал грудь, оставляя соски едва прикрытыми. Потом платье. Короткое, облегающее, цвета тёмной спелой вишни. Ткань плотная, но тонкая, обтягивала тело как вторая кожа: подчёркивала полную, упругую грудь, узкую талию, округлые бёдра и высокую, круглую попу. Платье заканчивалось ровно под ягодицами. Если она наклонялась или просто делала шаг пошире — сразу становился виден край кружева и полоска голой кожи над чулками. На ноги — тонкие чёрные чулки с поясом, плотно обтягивающие длинные ноги, и чёрные лаковые туфли на высокой тонкой шпильке. Волосы распустила, слегка завила крупными локонами, чтобы они мягко лежали на плечах и спине. Макияж сделала ярче обычного: губы — почти чёрно-красные, плотные, влажные; глаза — глубокий дымчатый макияж с длинными ресницами, чтобы было красиво, когда потечёт тушь. На шею и запястья — привычные духи с густым запахом ванили и лёгкой горечи. Перед выходом долго смотрела на себя в полный рост.
Высокая. Стройная, но с выраженными бёдрами и грудью. Кожа светлая, гладкая. Ноги длинные, в чулках казались ещё длиннее. Платье сидело так, будто её залили в него горячим воском. Лицо красивое, чуть усталое, с чёткими скулами и тяжёлым, уже не девичьим взглядом. Она знала, как выглядит. Знала, какое впечатление производит. Красивая. Дорогая. Грязная. И совершенно чужая самой себе трёхмесячной давности.
Вышла из дома ровно в половине седьмого. На улице ещё было светло, но уже клонилось к вечеру. Такси уже ждало у подъезда — старенькая, но чистая «Камри» тёмно-синего цвета. Юля села на заднее сиденье, назвала адрес и откинулась на спинку.
Водитель оказался мужчиной лет пятидесяти, плотным, с короткой седой щетиной, глубокими складками у рта и усталыми, но всё ещё живыми глазами. Руки у него были крупные, в мелких шрамах и мозолях — видно, что большую часть жизни он провёл не за рулём. На переднем сиденье лежала помятая пачка сигарет, полупустая бутылка воды и старый рабочий телефон в потёртом чехле. Он покосился на неё через зеркало заднего вида — на короткое вишнёвое платье, на чулки, на туфли — и хмыкнул без особого удивления:
— Далеко собрались, красотка? На «Лагуну»?
— Да.
— Понятно. — Он включил поворотник и тронулся. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый, как у человека, который много курил и ещё больше молчал. — Я туда частенько вожу. Разные бывают... девочки. Одни весёлые, болтают без умолку, рассказывают, как им плохо, как им хорошо, как они завтра бросят. Другие как ты — молчат и смотрят в окно. Ты из вторых, да?
Юля не ответила сразу. Пальцы нервно теребили край платья.
Вальриса. Компромисс (часть 4)