солнышко... Я у мамы. Помогаю. У неё пакет тяжёлый, а ещё... проводка в ванной закоротила, свет моргает. Сейчас разберёмся и я сразу домой. Да... всё нормально. Целую.
Он говорил почти две минуты, сдерживаясь изо всех сил. Каждый раз, когда Юлия сжималась вокруг него горячими, влажными стенками и тихо, прерывисто всхлипывала в его ладонь, ему хотелось просто кончить прямо в неё. Пальцы на её бёдрах побелели от напряжения. Голос дрожал на каждом втором слове, но он продолжал отвечать, пока Настя не попрощалась.
Когда он наконец сбросил трубку, Юлия уже кончала — мелко, с протяжным, почти животным всхлипом, дрожа всем телом, бёдрами, сжимая его внутри судорожными пульсациями и заливая член ещё более густой, горячей влагой. Её киска ритмично сжималась вокруг него, выталкивая из себя скользкую, тёплую жидкость, которая стекала по его яйцам и дальше, на диван.
Максим вышел из неё с влажным, пошлым звуком. Член выскользнул тяжёлым, блестящим, весь покрытый её густыми белёсыми выделениями и своей смазкой. Воздух сразу наполнился резким, густым запахом секса — сладковатым, кисловатым, смешанным с вином и её духами. Он на секунду просто смотрел, как из неё медленно вытекает прозрачно-белая влага, стекая по внутренней стороне бедра на кружево боди.
Юлия лежала ещё несколько секунд, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Грудь подрагивала. Потом она с трудом села, будто тело стало слишком тяжёлым. Руки дрожали, когда она обхватила свои сиськи и медленно, почти лениво сжала их вокруг его мокрого, скользкого члена. Движения получились неровными, жадными, но уже без прежней резкости — она словно выжимала из себя остатки сил. Мягкая, горячая плоть обхватывала ствол со всех сторон, размазывая по коже её соки и его смазку. Головка то исчезала между тяжёлыми полушариями, то снова выглядывала, блестя от влаги. Юлия сплюнула себе между сисек, чтобы было ещё скользче, и продолжила двигать грудью, глядя на него мутными, пьяными глазами.
— Кончай... — хрипло, почти сонно выдохнула она. — Кончай мне на сиськи. Хочу чувствовать, как ты меня заливаешь... чтобы стекало по соскам...
Максим с низким, сорванным стоном кончил. Густые, горячие струи били прямо между её сисек, на тёмные твёрдые соски, стекали по пальцам Юлии, капали на кружево боди и дальше, на её живот. Она продолжала медленно двигать грудью ещё несколько секунд, выдавливая из него последние густые капли, пока он тяжело дышал над ней, глядя, как белая сперма смешивается с её влагой и блестит в свете торшера.
После он быстро, почти лихорадочно оделся. Руки тряслись так, что пуговица на джинсах не попадала в петлю с первого раза. Всё тело ещё пульсировало после оргазма, но уже начинал накатывать холодный стыд. Юлия лежала, всё ещё под градусом, с закрытыми глазами, грудь тяжело поднималась и опускалась, вся в его сперме и собственной влаге. Только тихо, почти сонно сказала:
— Спасибо... за то, что вспомнила, каково это.
Максим не ответил. Он почти лихорадочно начал одеваться. Руки тряслись так сильно, что он дважды промахнулся, пытаясь застегнуть ширинку. Джинсы липли к бёдрам — ткань всё ещё была влажной от слюны, от её соков, от его спермы. Он грубо заправил член, чувствуя, как тот всё ещё пульсирует, тяжёлый и чувствительный после оргазма. Футболку натянул наизнанку, потом, матерясь сквозь зубы, вывернул обратно. Куртку нашёл не сразу — она лежала на полу у двери, смятая. Натянул её на ходу, не глядя на Юлию, и почти бегом вышел из квартиры.
Дверь захлопнулась громче, чем хотелось. Звук ударил по ушам, будто кто-то хлопнул его по затылку. На лестнице он споткнулся на втором пролёте, схватился за холодные
что это