По коридору им пришлось идти, запахнув полы плащей вместе, и сведя руки спереди немного приподняв локти перед грудью, чтобы их ещё напряжённые члены не топорщились под плащами или не выглянули, чего доброго, между полами наружу.
Оказавшись в зале, друзья какое-то время внимательно, немного сдвинув капюшоны, разглядывали на стенах чувственные изображения греха козлорогого дьявола и грешниц. Работа мастера на этих частях деревянных панно была очень тонкой и сочной. Округлые женские формы выполнены с большой тщательностью, мелкими деталями и, надо прямо сказать, с любовью. Столько страсти и любовного пыла в жизни было трудно встретить. Так же натуралистично был изображён и сам Искуситель. Он не заботился о страданиях женщин и безжалостно проникал во все входы и выходы молодых тел. Наверное, он как никто понимал, что похоть не редко лишь усиливается, если соединяется с болью и страстью.
Такие сюжеты слегка замедлили процесс увядания возбуждения, но вот через другой вход в зал зашла их знакомая. За ней в помещении появилась молодая женщина в похожем на их плаще, но красного цвета. Капюшон плаща был откинут, и они видели как светлые вьющиеся волосы незнакомки покрывала черная полумаска с прорезями для глаз. Ею был закрыт лоб и вся верхняя часть головы. Открытыми оставались затылок, нижняя часть лица, шея и уши. Зина кивком головы дала понять мужчинам, что им пока следует находиться в дальней от «кресла» части комнаты.
Началась процедура размещения женщины в кресле. Так вот для чего нужен был этот «стул». Это был алтарь для экзекуции. Под плащом, который тут же сняли, она была полностью обнажена. Имела крепкую округлую попку и молодую, красивую, спелую грудь. Зина усадила её на кресло не как ожидалось. Она развернула грешницу лицом к спинке и та села на кресло верхом, пропустив его между ногами. Короткая спинка прижатая к животу, как оказалось, служила для поддержания молочных желёз и те красиво разместились по её верхнему ребру. Сесть в прямом смысле промежностью на сиденье ей не разрешили. Специальный тонкий ремешок был перекинут через талию, и прижал её живот в изгиб спинки и сиденья. Он вынудил девушку отклонить попку назад так, что на «сиденье» оказался лишь лобок. Вся промежность при этом смотрела назад и была отлично видна. К передним, как раньше казалось, ножкам, которые находились как раз с этого конца «стула» похожими ремешками были привязаны щиколотки ног. Ягодицы широко распахнуты, колени разведены в стороны. А руки были опущены вниз, между коленями и зафиксированы ко второй паре ножек стула.
Вообще поза, в которую поместили женщину, была похожа на позу лягушки, и общий вид был очень соблазнительным. Всё волнующие места были на виду и хорошо доступны. Алексею даже показалось, что такое приспособление больше подходит для любовных утех, чем для наказания. Впрочем, он легко представил, что и пройтись ремнём по открытой спине так же было бы очень удобно. Мысль эта неожиданно его слегка возбудила. Чему он удивился. Он никогда раньше не обнаруживал у себя желания причинить боль женщине или девушке, особенно тем из них, с которыми он делил ложе.
Мужчины по-прежнему держались поодаль, пока в зал не вошла сестра Алевтина. Не глядя на них, она обошла грешницу на стуле и вынула из ближайшей к креслу стены на уровне головы один кирпич, поставив его на пол. В стене появилось тёмное, уходящее в глубину отверстие. Оно было чуть выше деревянных панно, где по всему периметру комнаты уже была доступна каменная кладка.
— Преподобная Варвара не будет присутствовать лично, - громко объявила сестра, - она будет следить за
Щастье (8 приключение голожопика)