что и шрам. Оно приходило не извне корабля, а будто возникало из глубины её собственного, изменённого сознания, как всплывающее воспоминание, которое ей только что передали.
Она ахнула и разомкнула контакт. «Я получила... координаты.»
Аэрон, мгновенно вернувшись к обычному восприятию, уставился на неё. «Координаты? Чего?»
«Ответа. На мой... наш сигнал. Туда, куда ушла копия моего паттерна.» Её глаза горели смесью страха и неудержимого любопытства. «Это не просто точка в пространстве. Это... уравнение. Описание места, где реальность «сложена» определённым образом. Чтобы попасть туда, нужно не просто лететь. Нужно... решить головоломку.»
Вейла, с которой они немедленно связались через защищённый канал, была одновременно взволнована и крайне осторожна. «Это подтверждает гипотезу о сети. Вы активировали узел, и сеть выдала вам адрес другого узла. Возможно, следующего в цепочке. Опасность в том, что если вы это почувствовали, то и мальворианцы, чьи системы были перегружены выбросом, могли засечь всплеск или получить фрагмент тех же данных. Их алгоритмы анализа аномалий достаточно изощрённы.»
Решение было трудным, но неизбежным. Оставаться в туманности означало рано или поздно быть настигнутыми. Следовать за сигналом - означало идти навстречу неизвестности, возможно, ещё большей опасности, но также и к возможным ответам. Для Эммы это был ещё и вопрос долга. Она «разбудила» что-то. Она должна была посмотреть этому в лицо.
«Мы летим, - сказал Аэрон, его голос не оставлял места для дискуссий. - Но мы делаем это умно. Мы заложим в навигатор несколько ложных маршрутов, будем выходить из варпа в случайных точках, оставлять «призрачные» сигнатуры. Мы будем не кроликом, которого преследуют, а лисой, которая ведёт охотника по ложному следу.»
Их путешествие к источнику сигнала заняло несколько недель. Это был танец на лезвии ножа. Они пролетали через заброшенные системы, мимо угасающих звёзд, пересекали регионы с сильными гравитационными бурями. Дважды их почти настигали: первый раз - патруль мальворианских кораблей, очевидно, прочёсывающих сектор в поисках любых аномалий; второй раз - что-то более жуткое. Одиночный, небольшой корабль неопознанной конструкции, который двигался с неестественной, змеиной плавностью и испускал слабый, но знакомый Эмме «холодный» резонанс, смешанный с чем-то новым - с отголоском того самого геометрического кода. Это был не мальворианец в чистом виде. Это был гибрид. Охотник, усовершенствованный при помощи обрывков «Архитектуры».
Им удалось оторваться, используя знание Аэрона о пространственных аномалиях и способность Эммы на короткое время «ослепить» сенсоры корабля-охотника всплеском искажённого пси-поля. Но послание было ясным: охота перешла на новый уровень. Враг эволюционировал.
Наконец, они достигли точки назначения. Или, скорее, места, где начиналась головоломка. Это была не планета, не звезда. Это была... сингулярность. Вернее, область пространства, где законы физики начинали мягко, но неумолимо меняться. Сканеры показывали, что перед ними - сфера диаметром примерно в полмиллиона километров, внутри которой время текло с переменной скоростью, гравитация была разнонаправленной, а электромагнитные поля образовывали сложные, фрактальные узоры. Это была не естественная аномалия. Это было произведение искусства. Или инженерное сооружение невообразимого масштаба.
«Это и есть узел сети, - прошептала Эмма, глядя на данные. Её внутренний резонанс с местом был настолько сильным, что она почти физически чувствовала его структуру. - Чтобы войти, нужно... подстроиться. Сыграть правильную ноту.»
Этой «нотой» было их Плетение. Но не в его защитной или агрессивной форме. В форме чистого, незамутнённого контакта, гармонии двух сознаний как единого целого. Они подготовились как к священнодействию. Надели простую, удобную одежду. Отключили все лишние системы на корабле, кроме жизнеобеспечения. Сели друг напротив друга в кабине, в центре мерцающего света аномалии, застывшей в иллюминаторах.
И начали.
Они не просто медитировали. Они сливались. Сознательно, полностью, отбрасывая последние остатки индивидуальных барьеров. Это было страшно. Это
Старинная итальянская сказка