разгерметизации и пожаре залили кабину алыми значками.
Боль от удара была их общей. Аэрон почувствовал, как будто его собственные рёбра треснули. Эмма вскрикнула от резкой, жгучей боли в боку. Но это физическое страдание лишь сильнее спаяло их волю.
«Теперь! - мысленно крикнул Аэрон. - Пока они в замешательстве от того, что случилось с их собратом!»
Используя данные, которые продолжала потоком передавать Эмма, он нашёл слабое место в варп-блокировке - область, где поле было нестабильно из-за конфликта технологий. Он направил туда «Скитальца», игнорируя предупреждения о повреждениях. Вражеские лучи рвали пространство вокруг них. Один попал в хвостовое оперение, оторвав кусок обшивки.
И в этот момент они сделали нечто, невозможное прежде. Аэрон должен был сосредоточиться на пилотировании и подготовке к прыжку. Но для дестабилизации блокады нужна была ещё одна точечная «инъекция» гармонии. И они разделились. Не физически. Ментально. Часть их общего сознания, та, что была больше Эммой, осталась в её теле, фокусируясь на поиске уязвимости в поле блокады. Другая часть, больше Аэрон, полностью погрузилась в пространственные расчёты и управление кораблём. Они были двумя лучами одного прожектора, двумя руками одного тела, действующими независимо, но в идеальной координации, ибо в основе лежала одна воля, одно «я».
Эмма (часть-Эмма) нашла слабину. Аэрон (часть-Аэрон) направил в неё остатки энергии корабельных двигателей, смешанные с крошечным, точным выбросом их общего поля. Блокировка дрогнула. На доли секунды образовалось окно.
И «Скиталец», истекая атмосферой и энергией, рванул вперёд и совершил варп-прыжок. Не к заранее намеченной точке - навигация была повреждена, - а вслепую, в случайном направлении, лишь бы подальше.
Когда сумасшедшая тряска прыжка сменилась тишиной обычного пространства, они оба рухнули на пол кабины, разомкнув глубокое слияние. Физическая боль, которую они до этого делили и потому сдерживали, нахлынула на каждого в полной мере. Эмма скрутилась, держась за бок, где синяк и, возможно, трещина в ребре проступили сквозь кожу. Аэрон лежал на спине, тяжело дыша, его щупальца беспомощно раскинулись, одно из них явно повреждено.
Но они были живы. И свободны.
Через боль они переползли друг к другу, ища не столько утешения, сколько подтверждения, что связь цела, что они не потеряли себя в том разделении. Их сознания сомкнулись снова, но теперь не в боевом слиянии, а в нежном, исследующем прикосновении. Да, границы были на месте. Они снова были Эммой и Аэроном. Но что-то изменилось. Теперь они знали, что могут быть и единым существом, и двумя отдельными, не теряя связи. Это открывало новые горизонты. И новые страхи.
«Мы... мы разделились, - прошептала Эмма, касаясь его лица. - И мы всё ещё одно целое.»
«Да, - его голос был хриплым. - Это... новый уровень. Стратегический. И...» Он замолчал, и через связь Эмма почувствовала всплеск чего-то смущённого, тёплого, нового. «...Интимный. Когда мы снова будем целы... я хочу исследовать это. Быть с тобой... так, чтобы часть меня была здесь, а часть - там, и всё это было нами.»
Идея была головокружительной. Секс как полное слияние сознаний и разделение восприятия... это был следующий шаг. Но до него нужно было дожить.
Они занялись выживанием. «Скиталец» был серьёзно повреждён. Двигательный отсек требовал ремонта, система жизнеобеспечения работала на аварийных генераторах, варп-двигатель нуждался в перекалибровке. Они вышли в заброшенной системе, у холодного коричневого карлика, и начали кропотливую работу. Аэрон, с его знанием техники и помощью щупалец, латал корпус. Эмма, используя своё новое, тонкое восприятие, помогала диагностировать повреждения на энергетическом уровне, находя разрывы в проводке и колебания в силовых линиях, которые обычные сканеры не видели.
Их дни были наполнены трудом, болью и тихими разговорами о том, что они
Похождения Натальи (часть 2)