Стена между нашими квартирами была тонкая, как бумага. Каждый стон, каждый влажный шлепок ладони по коже, каждый сорванный выдох проходил прямо в мою голову. Я лежала на спине, прижав ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука, и слушала, как сосед дрочит.
Елена. Тридцать два года. Нормальная женщина. Работа, ипотека, иногда вино по пятницам. Я не должна была лежать в темноте и трогать себя под одеялом, представляя чужой член. Но я делала именно это уже третью неделю.
Его звали Артём. Друг моего брата. Тот самый, с которым мы иногда пересекались на общих посиделках. Высокий, с тёмными глазами и голосом, от которого у меня всегда немного сжималось внизу живота. Женат. Жена уехала к родителям на месяц. И вот он теперь каждый вечер... вот так.
Я слышала, как он тяжело дышит. Как тихо матерится сквозь зубы. Как рука двигается быстрее. И я представляла. Представляла его член — толстый, тяжёлый, с блестящей головкой. Как он сжимает его в кулаке. Как капли смазки стекают по стволу. Как он кончает себе на живот, и белая густая сперма растекается по коже.
Моя рука уже была между ног. Пальцы скользнули вниз, раздвинули складки. Я была мокрая. Позорно, густо мокрая. Два пальца вошли сразу, легко, и я тихо всхлипнула в подушку. Стыд обжёг щёки. Я ненавидела себя в эти минуты. Ненавидела, как сильно хочу. Ненавидела, что кончаю почти одновременно с ним, кусая губы и думая только об одном: «Хочу, чтобы это был он. Хочу, чтобы он трахал меня вот так же грубо, как дрочит себе».
Когда за стеной стало тихо, я вытащила мокрые пальцы и посмотрела на них в темноте. Блестели. Пахли мной. Я медленно провела ими по губам, облизала. Горько-солёный вкус. И снова тот же противный, горячий стыд.
«Ты больная», — сказала я себе шёпотом. «Ты дрочишь на чужого мужа». «Ты кончаешь под его стоны, как шлюха».
Но тело уже не слушалось.
На следующий вечер всё повторилось. И на следующий. Я уже не просто слушала. Я начала подстраиваться. Ложилась раньше. Выключала свет. Снимала трусики заранее. Иногда даже ставила телефон с диктофоном к стене, а потом переслушивала его тяжёлое дыхание ночью, когда уже не могла заснуть.
Однажды я услышала, как он говорит. Тихо, хрипло, будто сам себе:
— Блядь... Елена...
Моё имя. Он произнёс моё имя, когда кончал.
Я замерла. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он может услышать. Я лежала, широко раздвинув ноги, два пальца глубоко внутри, большой палец яростно тёр клитор, и в голове крутилось только одно: он думал обо мне. Он дрочил, представляя меня. Представлял, как трахает меня. Как кончает в меня.
В ту ночь я кончила так сильно, что на мгновение ослепла. Ноги свело судорогой. Из меня вытекло столько, что простыня под бёдрами стала мокрой. Я лежала и плакала от стыда и облегчения одновременно.
А потом постучали в дверь.
Было почти полночь. Я накинула халат прямо на голое тело, волосы растрёпаны, между ног всё ещё скользко. Открыла.
Артём стоял на пороге. В простой чёрной футболке и домашних штанах. Глаза тёмные, тяжёлые. Он смотрел на меня так, будто знал. Будто слышал каждый мой всхлип.
— Привет, — тихо сказал он. — У тебя... зарядка от айфона не найдётся? Моя сдохла.
Глупый предлог. Мы оба это понимали.
Я пропустила его внутрь. Закрыла дверь. Он прошёл в комнату, остановился посредине. Я стояла, прижавшись спиной к стене, халат едва сходился на груди. Между нами было три шага и целая стена лжи.
Брат-слесарь