она теряла контроль, подтолкнули меня самого к краю. Моя хватка на её бёдрах усилилась, когда я сделал последний толчок, ворвавшись в неё так глубоко, как только смог, как раз в тот момент, когда мой собственный оргазм полностью настиг меня.
— Я близко, — хрипел я сквозь стиснутые зубы, пока напряжение скручивалось внутри меня.
— Сделай это, — задыхаясь, прошептала она мне на ухо. — Кончи в меня, я хочу это почувствовать.
Её слова стали именно тем, что нужно, чтобы столкнуть меня с края.
Горловой стон вырвался из меня, пока горячие струи спермы врывались в неё снова и снова. Первый толчок почти ослепил, прилив удовольствия был настолько интенсивным, что казалось, будто он поглощает каждую частичку меня по отдельности и целиком. Мой член подёргивался глубоко внутри неё с каждым спазмом, наполняя её полностью спермой, что я сдерживал последние дни.
Каждый выброс оставлял меня дрожащим, прижатым к ней, тепло между нами было почти невыносимо в своей интенсивности. Её стенки крепко сжимались вокруг пульсирующего ствола, словно пытаясь выдавить каждую последнюю каплю моего семени.
— О Боже, — хрипло простонал я ей на ухо, когда на меня обрушилась ещё одна волна, оставив меня совершенно измученным, но всё ещё зарытым глубоко в этом идеальном жаре.
На то, что показалось вечностью, но, вероятно, длилось всего несколько секунд, мы оставались запертыми вместе, наши тела дрожали от напряжения и удовлетворения. Тепло между нами теперь было почти ошеломляющим, смесь пота, жара и чего-то более глубокого, что ни один из нас пока не хотел называть.
Наконец, мы немного отстранились, но всё ещё держались друг за друга для поддержки, разделив последний долгий поцелуй, прежде чем молча поправить одежду, но было невозможно не заметить, что только что произошло: чистое желание, выпущенное на волю без сдержанности и сожалений…
И ни один из нас не хотел бы, чтобы это было по-другому.
Когда мы отперли дверь кабинки и вышли в туалет, пара женщин, стоявших у раковин, прервала разговор, чтобы взглянуть на нас. Одна подняла бровь, в то время как другая усмехнулась со знанием дела.
— Хорошего вечера, — сухо сказала одна из них, прежде чем снова повернуться к зеркалу, чтобы выбившуюся прядь.
Мы обменялись быстрым взглядом, но ничего не сказали, проскользнув мимо них к выходу. Шум бара снова нахлынул на нас, когда мы вернулись в его хаос, но теперь всё казалось другим: ярче, чётче, более живым.
Держась за руки, мы направились к двери, не оглядываясь, потому что этот вечер ещё только начинался.
Алёнкина шубка