— Блять! Уже опаздываю. Чтобы большое Айпад с собой не носил, понял? — крикнул отец в жёлтую кедровую дверь ванной, но ответом послужила лишь давящая и гулкая журчание воды.
— Вот уткнос! — сказал Сергей и побежал в спальню.
Там уже просыпалась и его ненаглядная, а самое важное — нерадивая жена. В белом белье, которое стильно подчёркивало её фигуру, она сидела и смотрела на ноги.
— О, Лиль, проснулась? Где мои новые брюки, а? Ко мне сегодня Пустогачев на ланч придёт.
Лиля не слушала. Её рыжие волосы нежно трепетал сквозняк, а карие глаза засматривались на аккуратные дамские ножечки. Ажурные прямоугольные трусики белого цвета слегка сжимали бёдра, а на левой икроножной была небольшая родинка. Такая же была и у Симона.
Надев рубашку и кое-как отыскав брюки, Сергей злобно произнёс:
— Всё злишься по поводу вчерашнего?
— А что было вчера? — спросила пустоватой интонацией Лилия, надев красный халатик с китайскими узорами и такие же тапочки (подарок мамы). — Вчера прошло, а завтра не наступило, сегодня тот же день пока.
— Ясно, — сказал Сергей и, даже не поцеловав жену, побежал с барсеткой, в сером костюме и фиолетовой дорогой рубашке, купленной в Zara, на парковку.
ЖК «Family Paradise» имел подземную дорогую парковку, и в каком-то смысле именно из-за этого обстоятельства Сергей Матвеевич купил здесь квартиру за двадцать пять миллионов рублей.
Спустившись, поздоровавшись с местными айтишниками, золотой молодёжью и парочкой «крепких чиновников», Сергей Матвеевич сел за руль своего красного Ford с пятилитровым двигателем и написал в телеграме:
— Катенька... Жду сегодня в «Оллуко». Надень то самое бельишко. Буду тебя наказывать.
Лилия
Лилия вставала после ухода мужа. Медленно, равномерно. Повесила обратно скинутые на пол рубашки мужа на плечики. Закрыла окно, с которого лилась красочная городская какофония.
Затянув пояс халата, мама пошла в душ после сына.
— Мамуль... — смешно произнёс Симон, когда она его схватила за бочок.
— Что? Маме всё можно, — и пошла в душ.
В ванной её встретила уставшая женщина. Помятое лицо, спутанные рыжие волосы и эти щёки. «Как у бурундука», — сказала Олька Никифорова из пятого класса.
Сняв с себя всё, Лилия увидела и самое страшное — небольшие бока.
— Блять, — выругалась Лиля, сжав свою грудь, чтобы она казалась больше, но увы. — Ну, уши спаниеля...
Единственное, что любит она в своей внешности и любил когда-то муж, — это попа. Круглая, упругая.
— Не зря прошли года, — сказала она, шлёпнув по ним и вспомнив тот синий советский купальник для художественной гимнастики.
Выйдя с полотенцем на голове, Лилия увидела, как сын снова смотрит этого блогера — молодого весельчака с задорным голосом. Он чем-то напоминал её первую любовь — Костю Архипова. Умного, весёлого и абсолютно невыносимого в хорошем смысле.
День и ночь Лиля крутилась в новом, купленном на последние деньги матери платье, играла волосами по советам опытных подруг, но... Бестолку. «Похоже, — думала она, — этот парень только и знает, что такое косинус и синус и как их решать. Девушки его не привлекают».
Лиля долго обижалась на него, даже когда он приветливо пробовал с ней общаться на выпускном. Да, в тот самый день, когда дети одевались во что могли, а родители искали средства и еду для организации хоть чего-то. Когда Костя в сером, свободно сидящем костюме подошёл к Лиле, та сказала:
— Нафталиновым очкарикам тоже слово дают? — просачивалась из-за рта горькая обида.
— Понял, — сказал Костя и пошёл в сторону стола с бутербродами.
Шершавые пятки