меня до конца, игнорируя мои робкие попытки прикрыть мягкое тело и подтекающий маленький член, потом вошёл сам и втянул меня под струи. Он намылил большие руки и тщательно вымыл меня — сначала грудь, намыливая и сжимая пухлые холмики, большие пальцы кружили и щёлкали чувствительные соски, пока я тихо стонал, несмотря ни на что, бёдра дёргались, маленький член непрерывно капал на пол душа.
Потом он развернул меня лицом к кафельной стене.
— Наклонись. Раздвинь эти жирные щёки для меня.
Я помедлил лишь секунду, потом обеими руками потянулся назад и раздвинул пухлые ягодицы, обнажая мыльную, розовую дырочку. Маркус опустился на колени позади. Его язык — горячий, влажный, настойчивый — провёл широкие полосы по моей девственной дырочке, потом проник внутрь, трахая взад-вперёд. Колени почти подогнулись от этой непристойной сладости. Никто никогда не касался меня там... это так грязно и ошеломляюще, но я подаюсь назад к его лицу. Почему это так хорошо?
Один мыльный палец присоединился к языку, медленно входя, потом два, ножницами растягивая меня. Я всхлипнул, сильнее подаваясь назад. Маркус встал, щедро намылил свой толстый член, пока тот не заблестел, и прижал жирную головку к моей дырочке.
— Пора потерять эту вишенку, детка. Я тебя разъебу и сделаю своей.
Глаза расширились.
— Нет... подожди... он слишком большой! Пожалуйста, Маркус, я не смогу...
Он толкнулся. Широкая головка с упорным давлением прошла мимо тугого кольца. Я вскрикнул, боль острая и жгучая, пока девственная дырочка растягивалась шире, чем когда-либо. Маркус не остановился; он продолжал вдавливать, дюйм за толстым дюймом погружаясь, пока тяжёлые яйца не прижались вплотную к моим пухлым ягодицам.
— Бля, какая ты тугая, — прорычал он. — Расслабься. Дыши. Прими это, как девочка.
Я тихо всхлипывал, руки упирались в стену, тело дрожало. Больно было так сильно — но под жжением была эта странная наполненность, давление на что-то внутри, от которого мой член дёргался и подтекал ещё сильнее. Маркус дал мне мгновение, потом начал двигаться — медленными глубокими толчками, вытягивая толстый член почти полностью, прежде чем снова погружать.
Каждый толчок выбивал из меня стон. Боль угасала, сменяясь глубоким, постыдным наслаждением. Маркус обхватил меня спереди и гладил мой маленький, капающий член в такт толчкам.
— Ты кончишь от того, что тебя трахают, как девочку, — сказал он. — Давай. Кончай на мой член.
Оргазм накрыл без предупреждения — интенсивный, всем телом, задница ритмично сжималась вокруг толстого ствола, погружённого в меня, пока маленький член выплёскивал тонкие струи спермы на стену душа. Я вскрикнул, ноги дрожали так сильно, что он вынужден был меня держать. Маркус трахал меня сквозь оргазм, но сам не кончил. Он медленно вышел, оставляя меня пустым и всхлипывающим.
Мы вытерлись — он помогал мне с неожиданной заботой. Потом повёл меня, всё ещё голого и оглушённого, в спальню. Кровать была большой, с тёмными простынями. Он толкнул меня на спину и накрыл собой. Мой маленький член уже снова пытался затвердеть.
Маркус развёл мои толстые бёдра и одним плавным толчком вошёл снова. Я ахнул, спина выгнулась. На этот раз сопротивления было меньше; дырочка была рыхлой и скользкой. Он трахал меня медленно и глубоко, всё время глядя в лицо. Одна рука оставалась на груди, сжимая и разминая мягкие пухлые сиськи, другая упиралась рядом с головой. Он наклонился и втянул один сосок в рот, мягко прикусывая, потом сильнее, язык порхал.
— Посмотри на себя, всю раздвинутую, как девочка, — сказал он низким голосом. — Эти сиськи теперь мои. Эта киска моя. Скажи, что ты моя сучка.
Руки поднялись, цепляясь за его широкие плечи. Я чувствовал себя полностью
Случай в санатории