взорваться, он поднялся. Расстегнув ширинку, он высвободил свой стояк – толстый, длинный, с набухшими венами. Он провел головкой по ее мокрым губам, смачивая ее, а затем одним резким толком вошел в нее до конца.
Марина закричала, это был крик боли и невыносимого блаженства. Он начал ебать ее, жестко и ритмично, двигая стол по паркету. Его яйца со стуком ударялись о ее ягодицы. Он накрыл ее своим телом, шепча ей на ухо грязные слова, какие она никогда не ожидала услышать от своего уважаемого профессора. «Ты моя шлюха, да? Моя маленькая ассистентка-проститутка». Она только стонала в ответ, подбрасывая бедра навстречу ему.
В этот самый момент дверь в аудиторию, приоткрытая на щель, беззвучно подалась дальше. Оля, студентка с первого курса, забыла здесь свой блокнот. Она вернулась, надеясь, что кто-нибудь еще есть, но встретила лишь гулкую тишину. Услышав странные звуки из-за двери, она не стала стучать, а заглянула в щель. То, что она увидела, заставило ее замереть на месте. Ее учебники с глухим стуком упали на пол в коридоре, но она этого даже не заметила.
На столе, на бумагах с формулами, лежала Марина, бледные ноги которой были обвиты вокруг талии Николая Петровича. Он двигался в ней с мощью паровоза, его голый зад напрягался при каждом толчке. Оля видела все: его член, входящий и выходящий из мокрой, розовой щели, Маринины соски, торчащие вверх, ее лицо, искаженное страстью. У Оли перехватило дыхание, между ее собственных ног внезапно стало влажно и горячо. Она знала, что должна уйти, закричать, бежать, но ноги приросли к полу. Она смотрела, зачарованная, и ее рука инстинктивно скользнула вниз, под юбку, к своей мокрой киске.
Внезапно Николай Петрович замер. Он почувствовал чье-то присутствие. Подняв голову, его взгляд встретился с глазами Оли, смотревшей из темноты коридора. Марина тоже открыла глаза и увидела студентку. На мгновение в аудитории повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием. Ожидание, страх, стыд. Но Оля не убежала. Она медленно сделала шаг в аудиторию, ее лицо было залито румянцем. Она подошла ближе, ее взгляд скользил от их лиц к месту их соединения. Она остановилась в паре шагов от стола и, не говоря ни слова, начала расстегивать пуговицы на своей кофте. Николай Петрович и Марина переглянулись. В их глазах отражался шок, который быстро сменялся чем-то другим – новым, еще более диким и волнующим желанием. Марина протянула к Оле руку, приглашая ее присоединиться к их запретному урочищу.
Приглашение Марины повисло в затхлом воздухе аудитории, как только что написанная на доске формула, понятная лишь посвященным. Николай Петрович замер, его член все еще был погружен в горячую, мокрую плоть ассистентки, но ритм его движений сбился. Он смотрел на Олю, на ее раскрасневшееся лицо, на руку, все еще находившуюся под юбкой. Шок боролся в нем с первобытным, животным любопытством. Оля сделала шаг. Ее туфли тихо застучали по паркету, разбивая тишину. Еще один шаг, и она была у них. Она не колебалась. Ее тело, охваченное лихорадочным желанием, двигалось с уверенностью хищницы, нашедшей свою добычу.
Оля протиснулась между ними. Ее плечи коснулись широких, напряженных плеч Николая Петровича, а бедра — скрещенных ног Марины, обвивавших талию профессора. Она обняла их обоих, одна ее ладонь легла на шею Николая Петровича, другая — на плечо Марины. Ее лицо было в нескольких сантиметрах от их лиц. Она искала их губы своими, и в этом поиске не было ни капли неуверенности. Сначала она наклонилась к Марине. Их губы встретились — мягкие, податливые, пахнущие возбуждением и помадой. Марина ответила
Дождалась часть 6