— Теперь ты будешь моей рабыней, — произнесла Марина. Голос был ровным, лишенным вопросительной интонации, как будто зачитывала условия, которые не подлежали обсуждению.
Оля сглотнула. Ее пальцы, только что цеплявшиеся за простыню, разжались. Она кивнула — медленно, словно проверяя, действительно ли готова произнести это вслух.
Марина наклонилась к тумбочке у кровати, выдвинула нижний ящик. Внутри лежали предметы, которые Оля не могла разглядеть из своего положения, но слышала, как что-то металлическое звякнуло о деревянное дно. Марина выпрямилась, держа в одной руке пару кандалов — тяжелых, с потемневшими от времени цепями и кожаными манжетами на внутренней стороне, — а в другой плетку. Не длинный кнут, а компактную, с тонкими кожаными хвостами, собранными на деревянной рукояти.
— Можно? — спросила Марина, подняв кандалы так, чтобы Оля видела их четко. Цепь тихо качнулась между манжетами.
Оля облизнула пересохшие губы. Ее сердце билось так, что она ощущала его в горле.
— Да, — выдохнула она.
Марина перехватила левую руку Оли, отвела ее к стойке кровати и сомкнула манжету вокруг запястья. Кожа была прохладной, чуть шероховатой, а замок щелкнул с коротким металлическим лязгом. То же самое она проделала с правой рукой — теперь руки Оли были разведены в стороны, закреплены на стойках. Оля дернула руками — цепи натянулись, не давая ни сантиметра свободы. Марина не торопилась. Она спустилась к ногам, защелкнула манжеты на лодыжках и закрепила цепи за ножки кровати, разведя ноги Оли широко. Плетку она положила рядом на подушку, в пределах досягаемости.
Затем Марина легла рядом, опираясь на локоть, и начала ласкать ее. Медленно — кончиками пальцев по ключицам, вниз по ложбинке между грудями, по животу. Обвела сосок круговым движением, не касаясь его напрямую, и Оля выгнулась навстречу, но Марина убрала руку. Вернулась к шее, провела ногтями по чувствительной коже под ухом, и Оля повернула голову, пытаясь поймать ее пальцы губами. Марина не позволила. Ее рука скользнула ниже — по ребрам, по талии, к внутренней поверхности бедра, остановившись в сантиметре от набухших, влажных складок.
Оля застонала. Ее бедра дернулись вверх, но цепи на лодыжках удержали их. Марина повторила путь — снова по животу, снова по груди, снова мимо соска, снова к бедру — и снова остановилась, не дотронувшись до того места, где Оля хотела ее прикосновения больше всего.
— Пожалуйста — что? — Марина подула на ее сосок, не касаясь его. Оля почувствовала, как по всему телу прошла волна мурашек.
— Тронь меня. Там. Пожалуйста.
Марина провела пальцем по внешней стороне половых губ — медленно, едва ощутимо. Оля вскрикнула, ее спина выгнулась дугой. Соки текли по промежности, пачкая простыню. Марина повторила движение с другой стороны, потом провела ладонью по лобку, не опускаясь ниже, и Оля застонала так, будто ей причиняли физическую боль. Ее тело дрожало, мышцы на бедрах подрагивали, лодыжки терли кожу о манжеты.
Марина потянулась к подушке, взяла плетку. Оля увидела это — ее глаза расширились, дыхание участилось. Марина провела рукоятью по животу Оли, вниз, по внутренней стороне бедра — деревом, прохладным и гладким. Затем подняла плетку и опустила ее на грудь, чуть ниже ключицы. Легкий удар — хвосты прошлись по коже, как щекотка с острым концом. Розовая полоска проступила и тут же побледнела. Оля втянула воздух сквозь зубы.
Второй удар — по животу, чуть сильнее. Третий — по бедру, с внутренней стороны. Оля вскрикнула, ее бедра дернулись, цепи лязгнули. Марина нанесла еще удар — по другому бедру, симметрично. Кожа порозовела. Оля тяжело дышала,
Запрещенный массаж друг для друга на курсах