медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. Его руки сжимали мои бёдра, иногда шлёпали по ягодицам, заставляя кристалл пробки слегка двигаться внутри. Аня тем временем опустилась ниже, целуя мою шею, грудь, покусывая соски с пирсингом. Каждый укус посылал молнии удовольствия прямо в клитор.
Они менялись ролями с ленивой грацией хищников. Аня легла под меня, раздвинула мои ноги шире и начала ласкать языком мой клитор, пока Олег продолжал трахать меня сзади. Я дрожала, стонала, едва удерживаясь на руках. Мои стоны тонули в поцелуях Ани, когда она поднималась наверх.
Потом Олег сел в кресло, а я оседлала его лицом к нему. Пробка всё ещё была внутри, и когда я начала скакать, ощущения стали почти невыносимо острыми. Аня встала позади меня, обхватила мою грудь, теребила кольца в сосках и шептала грязные, сладкие слова:
— Скачи на члене мужа, шлюшка... Покажи ему, как ты хочешь быть использованной... Как скоро ты будешь принимать в себя других мужчин...
Я кончала снова и снова. Мир сузился до ощущений: горячая кожа Олега, нежные губы Ани, твёрдый член внутри, пробка, которая при каждом движении напоминала о моей полной покорности. Я потеряла счёт оргазмам — они накатывали волнами, один ярче другого.
В какой-то момент они положили меня на спину. Олег вошёл в мою киску, а Аня оседлала моё лицо. Я жадно лизала её, пока она стонала и тёрлась о мои губы. Олег трахал меня глубоко и жёстко, иногда наклоняясь, чтобы поцеловать Аню над моей головой. Их стоны смешивались с моими приглушёнными.
Когда они наконец позволили себе кончить, это было почти одновременно. Олег заполнил меня своей горячей спермой, продолжая двигаться, пока я дрожала в последнем, самом сильном оргазме. Аня кончила мне на язык, содрогаясь и тихо всхлипывая от удовольствия.
Когда всё закончилось, я лежала между ними — дрожащая, покрытая потом, следами поцелуев, укусами и спермой. Пробка всё ещё была во мне — приятное, постоянное, напоминающее о моей новой сущности.
Олег провёл пальцем по кожаному ошейнику, слегка потянул за кольцо.
— Ты... в порядке? — спросил он тихо, почти благоговейно.
Я повернулась, поцеловала его в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.
— Я никогда не была в большем порядке, — прошептала я. — Я чувствую себя... живой. По-настоящему живой. Словно только сейчас проснулась.
Аня, лежавшая с другой стороны, тихо и удовлетворённо засмеялась. Её рука лениво гладила мою талию.
— Это только начало, солнышко. Мир большой, полный соблазнов и удовольствий. А ты только открыла глаза.
Я улыбнулась в темноту, чувствуя тепло их тел с обеих сторон, тяжесть пробки внутри и мягкое давление ошейника на шее.
Да. Я открыла глаза.
И не собиралась их закрывать.
Никогда.
***
Рассказ от лица Лены.
Мы лежали в темноте долго. Очень долго. Никто не спешил вставать, включать свет или возвращаться к обыденным словам. Только тихое дыхание троих людей, тела которых всё ещё хранили жар и влагу недавней страсти.
Пробка внутри меня уже не казалась чем-то чужеродным. Она стала частью меня — тёплой, тяжёлой, постоянно напоминающей о том, насколько полно я отдалась этой ночи. Каждый раз, когда я чуть шевелилась, она мягко давила изнутри, посылая по телу лёгкие, сладкие отголоски удовольствия. Ошейник тоже никуда не делся. Аня не стала его снимать. Я и не просила.
Олег лежал справа, прижавшись ко мне всем телом. Его рука медленно, почти благоговейно гладила мою спину — от шеи вниз, по позвоночнику, до самой пробки. Пальцы останавливались у кожаного ошейника, слегка касались металлического кольца, словно он пытался осознать, что это действительно происходит с нами.
— Когда ты так стоишь на четвереньках... — тихо начал он, и голос его слегка дрогнул,
Все будет хорошо