идём домой, — резко, почти сквозь зубы сказал я, глядя прямо на Катю.
Она вздрогнула всем телом, будто от настоящей пощёчины. Быстро, почти судорожно вытерла губы и подбородок тыльной стороной ладони, размазав остатки белого, и неуклюже, чуть покачиваясь, поднялась на ноги. Не сказав ни единого слова, она почти бегом направилась в сторону раздевалки, одной рукой придерживая спущенные бретельки платья. Её обнажённая, упругая, красивая грудь ещё вся блестела от слюней и слегка покачивалась на ходу, притягивая взгляды.
— Ого, Андрей, ты прям как строгий папаша на родительском собрании, — громко, раскатисто хохотнул Роман, хлопнув меня тяжёлой ладонью по плечу так, что я чуть не качнулся. — А жена у тебя, смотри-ка, уже на самом настоящем профессиональном уровне глотает. Первый раз в жизни такое вижу, чтобы после глубокого горла ещё и глазки так сладко, так блаженно закатывала. Талант, брат! Чистый талант!
Александр, стоявший рядом, добавил с широкой, зубастой ухмылкой:
— Да ладно тебе, Ром. Парень просто ревнует по-чёрному, до трясучки. Хотя, если честно говорить, твоя Катя — настоящий огонь. Если бы моя так старалась, так раскрепощалась и так глубоко брала, я бы стоя аплодировал до боли в ладонях, а не тащил бы её домой с кислой мордой, как ты сейчас.
В зале снова раздался сдержанный, но вполне отчётливый смех других мужчин. Кто-то тихо хмыкнул, кто-то переглянулся с женой. Я ничего не ответил. Просто молча развернулся и пошёл к выходу, чувствуя на спине десятки взглядов. Внутри всё кипело и бурлило от смеси жгучей злости, жгучего стыда и того мерзкого, предательского возбуждения, которое я отчаянно не хотел признавать даже самому себе.
───
В машине Катя снова сидела, глубоко опустив голову и пряча раскрасневшееся лицо за длинными волосами. Она молчала, нервно теребя край платья. Я завёл мотор, выехал со стоянки и сразу, как только мы отъехали от здания, начал:
— Ты обещала! Мы же чётко договорились — только вдвоём. Только ты и я. А ты опять... прямо при всех, при всём зале, позволила ему кончить тебе в горло, как последняя...
Катя резко, почти яростно повернулась ко мне. В её больших карих глазах уже блестели крупные слёзы, нижняя губа мелко дрожала.
— Андрюш, ты серьёзно сейчас?! — голос сорвался. — Я тебя ждала почти сорок минут! Ты сам сказал «минут двадцать, максимум тридцать»... А я сидела одна в этом зале, где вокруг все пары стонут, чавкают, сосут, трахаются... Атмосфера была такая густая, пикантная, возбуждённая, что я чувствовала себя... как будто брошенной. Совершенно. Я не хотела уходить ни с чем, пропускать целый урок! Прерывать всё на середине — это неправильно, это же обучение, за которое мы... ну, которое нам дали бесплатно именно благодаря мне!
Она шмыгнула носом, быстро вытерла слезу тыльной стороной ладони и продолжила уже дрожащим, но очень искренним, почти умоляющим голосом:
— Я старалась только ради тебя, поверь мне. Только ради тебя. Чтобы потом делать тебе так, как никто и никогда не делал. Чтобы ты получал настоящее, глубокое удовольствие. Но когда Олег предложил... я просто не смогла отказаться. Ты же сам видел, как хорошо и правильно он меня обучает. Как у меня получается лучше именно с ним. Пожалуйста, не злись на меня... Я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю.
Я молчал, крепко, до побеления костяшек сжимая руль и глядя только на дорогу. Её искренние слёзы, дрожащий голос, привычные слова заботы и любви снова, против моей воли, начали медленно размывать и гасить острую злость. В конце концов я тяжело, почти обречённо вздохнул.
Моя мать - Моя любовница (Часть 1)