в какое-то свое, уютное измерение, где не было проблем и тревог.
Армен, сидевший напротив, подбросил в костер несколько сухих веток. Пламя жадно набросилось на них, затрещало, взметнулось выше, осветив его лицо — волевое, с резкими чертами, с глубокими тенями под скулами. Он повернулся к Лене и поднял свой бокал.
— Лена, я хочу выпить за вас, — произнес он негромко, но отчетливо. — Отдельно. Можно?
— За меня? — она удивленно приподняла бровь. — Почему за меня?
— Потому что вы — редкий цветок, — Армен чуть наклонил голову, рассматривая ее. — Приехать на дикий пляж, в такую глушь, и при этом выглядеть так, будто вы сошли с обложки журнала — это искусство. Я видел многих женщин, поверьте. Но такое сочетание естественной красоты и... породы — это редкость.
Лена почувствовала, как к щекам приливает тепло. Не от коньяка — от его слов, от его взгляда, который скользил по ее лицу, шее, плечам, словно он физически прикасался к ней.
— Вы преувеличиваете, — она попыталась улыбнуться, но вышло немного нервно. — Обычная женщина. Жена, бухгалтер на удаленке, цветы на подоконнике.
— Вот! — Армен поднял палец. — Вот это и есть то, о чем я говорю. Скромность. Истинная женская скромность, за которой прячется вулкан. Я же вижу, Лена. Вижу, как вы смотрите на огонь. Как вы танцевали. В вас горит пламя, которое ваш муж, при всем уважении, даже не пытается разжечь.
Максим, услышав слово «муж», встрепенулся.
— А? Что? Вы про меня?
— Я говорю, что ты — счастливчик, — Армен перевел взгляд на него, и его голос снова стал легким, дружеским. — Такую женщину отхватил. Береги ее.
— Я берегу, — Максим кивнул с пьяной серьезностью. — Она у меня самое дорогое. Самое-самое.
Он попытался обнять Лену, но промахнулся и чуть не упал. Все рассмеялись, напряжение момента разрядилось. Лена помогла мужу принять более устойчивое положение и снова повернулась к костру.
Ашот, до этого возившийся с мангалом, поднялся, отряхнул руки и подошел к Кристине, которая сидела чуть поодаль, на низком раскладном стуле. Она курила тонкую сигарету, выпуская дым в темнеющее небо, и смотрела куда-то в сторону озера. Белый купальник в свете костра казался почти светящимся, плотно облегая её гибкое, поджарое тело, а короткая стрижка делала её профиль острым, как лезвие. Она сбросила легкие, расшитые серебристыми нитями босоножки и сидела, поджав под себя одну ногу, в позе, полной ленивой, кошачьей грации.
Ашот наклонился к ней и что-то прошептал на ухо — тихо, так, чтобы остальные не услышали. Кристина на мгновение замерла, потом медленно, лениво, словно нехотя, кивнула. Она затушила сигарету о подошву босоножки, поднялась и, не глядя ни на кого, направилась к одному из джипов. Ашот шел за ней — неспешно, вразвалочку, сунув руки в карманы легких брюк.
Лена заметила это движение. Не могла не заметить. Как заметила и то, что Армен и Карен даже не повернули головы — будто ничего не происходило. Будто это было в порядке вещей. Вика, сидевшая на подушках, продолжала лениво потягивать вино, глядя в костер с отсутствующим выражением лица.
Дверь джипа открылась, потом закрылась с глухим, тяжелым звуком. Стекла были тонированными, черными, ничего не видно. Лена заставила себя отвести взгляд и снова посмотреть на мужа. Максим ничего не замечал. Он сидел, прикрыв глаза, и что-то мурлыкал себе под нос — кажется, припев какой-то старой поп-песни.
Карен взял гитару и снова заиграл — на этот раз что-то медленное, с тягучим, почти гипнотическим ритмом. Армен налил всем еще по одной.
Строгая Алиса. Продолжение