Только как мы приехали, как шашлык ели... А, еще этот, как его... Армен. Хороший мужик. И коньяк у него отличный. У меня в жизни такой головной боли не было.
Лена усмехнулась про себя. Если бы ты знал, что еще было, кроме коньяка...
— Надо бы позавтракать, — сказала она. — У нас там сыр, колбаса, хлеб. И яичницу можно сделать, у нас же горелка есть.
— Слушай, — Максим почесал затылок. — Может, к ребятам сходим? Ну, к армянам этим. У них наверняка опять шашлыки. И коньяк. Говорят, клин клином вышибают. Опрокинем по пятьдесят грамм, и голова пройдет.
Лена замерла. Идти туда снова? После всего, что было? После того, что она видела? После той фантазии, которая до сих пор отдавалась теплой пульсацией в низу живота? С одной стороны, ей хотелось держаться подальше от этой компании. С другой... что-то тянуло обратно. Как мотылька на огонь.
— Даже не знаю, — протянула она. — Мы и так вчера злоупотребили их гостеприимством. Неудобно как-то.
— Да брось! — Максим уже приободрился. — Они же сами нас приглашали. Армен говорил — приходите завтра, продолжим. Давай возьмем нашу еду, чтобы не с пустыми руками, и сходим. Посидим часик, позавтракаем, а потом уже будем думать, что дальше.
Лена колебалась. Внутри боролись два голоса. Один — благоразумный, тихий: «Не ходи. Ты знаешь, чем это кончится. Ты знаешь, чего они хотят. И чего хочешь ты». Второй — авантюрный, жаркий: «Ничего не будет. Просто завтрак. Просто компания. Ты же не собираешься ничего делать. Просто посмотришь. Еще раз. Одним глазком».
— Ладно, — сдалась она. — Давай. Но только немного. И без коньяка.
— Договорились, — Максим уже рылся в багажнике, доставая пакеты с едой. — Без коньяка.
Когда они подошли к лагерю армян, солнце уже поднялось выше и начало припекать. Утро обещало быть жарким — воздух дрожал над песком, и цикады завели свою дневную песню, еще громче, чем ночью.
Лагерь выглядел обжитым. Джипы стояли на тех же местах, но вокруг уже был наведен порядок. Угли в мангале снова рдели алым, и над ними поднимался знакомый пряный дымок. На решетке шипели шашлыки — истекали жиром, распространяя такой аромат, что у Лены засосало под ложечкой.
Армен, Ашот и Карен сидели вокруг низкого складного стола. Перед ними стояли бокалы с коньяком, тарелки с зеленью, лавашом и нарезанными овощами. Увидев гостей, Армен широко улыбнулся и поднялся навстречу.
— Доброе утро! — он шагнул к ним и по-братски обнял Максима, потом галантно кивнул Лене. — А мы как раз о вас говорили. Думали, может, уехали рано утром, пока мы спали.
— Нет, мы тут, — Максим пожал плечами. — Просто вчера я что-то перебрал. Пришлось в машине ночевать.
— Бывает, — рассмеялся Ашот. — С непривычки наш коньяк кого угодно с ног свалит. Проходите, садитесь. Шашлык сейчас поспеет.
— Мы тут своего принесли, — Лена подняла пакет с продуктами. — Сыр, колбаса, хлеб. Можно на общий стол.
— О! Отлично! — Армен принял пакет. — Сейчас все организуем. Ты садись, Лена, отдыхай. Ты сегодня еще красивее, чем вчера. Утренний свет тебе идет.
Лена опустила глаза, чувствуя, как к щекам приливает краска. Она знала, что выглядит не лучшим образом — без косметики, после ночи в машине, с растрепанными волосами. Но Армен смотрел на неё так, будто она только что сошла с обложки журнала. И от этого взгляда — восхищенного, оценивающего — у неё снова перехватило дыхание.
Она опустилась на подушки. Максим сел рядом, уже наливая себе минералки. Лена огляделась. Чего-то не хватало.
Девственность