— Ложись, — скомандовал он, и голос прозвучал будто удар хлыста.
Она откинулась на спину, и кожа сиденья обожгла лопатки холодом. Армен взял её за лодыжки — грубо, сильно, — и задрал ноги вверх, закинув их себе на плечи. Теперь она была раскрыта до предела, совершенно беспомощна. Её влагалище, распухшее, налитое кровью, блестело от обильной смазки; большие половые губы разошлись в стороны, обнажая малые — сморщенные, влажные, трепещущие. Клитор выступил из-под капюшона, красный и тугой, умоляя о прикосновении. Из входа сочилась прозрачная густая жидкость, стекая вниз по ложбинке между ягодиц и собираясь лужицей на сиденье.
Армен замер на несколько секунд, разглядывая её с откровенным, хищным восхищением. От его взгляда Лене казалось, что её выставили напоказ перед всем миром, и стыд запульсировал с новой силой, но вместе с ним нахлынула и острая, извращённая гордость: она была желанна, она была красива в своей похоти.
— Боже, какая красота, — выдохнул он, и его голос прозвучал почти благоговейно, но тут же сорвался в циничную усмешку. — Муж твой идиот. Такую пизду дома держать и не пользоваться.
Армен не спешил. Он смотрел на её раскрытую, истекающую соком промежность с выражением гурмана, и его палец лег на клитор — не нежно, а требовательно, сразу надавив так, что Лена вздрогнула и заскулила.
— Тише, тише, — протянул он, — успеешь ещё накричаться. Дай-ка я посмотрю, что там у тебя внутри. Муж твой наверняка даже не знает, как твоя пизда выглядит, а я сейчас изучу всю.
Он обвёл указательным пальцем набухшие малые губы, медленно, словно обрисовывая контур, а затем погрузил его во влагалище — всего на одну фалангу, покручивая, собирая обильную, тягучую смазку. Лена застонала и попыталась насадиться глубже, но Армен схватил её за бедро и удержал.
— Лежи смирно, сучка. Я сам решу, когда. Сейчас я буду играть с твоей дырочкой, а ты будешь смотреть. Поняла?
Лена послушно опустила взгляд. Она видела свою вульву, распухшую, красную, с разошедшимися губами, и его палец, который медленно, мучительно медленно погружался в неё. Вход растягивался, обхватывая палец плотным кольцом, и с каждым движением наружу выталкивалась новая порция смазки — беловатой, кремообразной, она стекала по его пальцам и капала на сиденье. Зрелище было настолько развратным, настолько постыдным, что Лена застонала в голос, не в силах оторваться. Её бёдра дрожали, но она не отводила глаз, как приказано.
— Хорошая дырочка, узкая, — прокомментировал Армен, добавляя второй палец. Он ввёл средний палец рядом с указательным, и Лена вскрикнула от распирания. Два пальца, сложенные вместе, растягивали влагалище куда сильнее, заставляя стенки раздвигаться до лёгкой, сладкой боли.
— Смотри, как она меня хочет. Голодная пизда. Давно тебя не кормили, да? Муж, поди, только сверху попрыгает и спать. А эта пизда хочет, чтобы в ней копались, разминали, долбили. Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий интерес.
Он начал двигать пальцами внутри неё, медленно, но глубоко, проталкивая их до самого предела. Кончики пальцев упёрлись в шейку матки — тугую, твёрдую выпуклость, — и Лена застонала, чувствуя, как от прикосновения к этой запретной точке низ живота простреливает острой судорогой. Армен надавил сильнее, массируя шейку круговыми движениями, и из неё брызнула новая порция смазки, прямо на его ладонь.
— О, какая чувствительная матка! — восхитился он, не сбавляя напора. — Я до неё пальцами достаю, а представь, что будет, когда я членом ударю? Ты у меня захлебнёшься. Может, прямо сейчас кончишь от пальцев? Смотри на меня.
Лена подняла на него затуманенные глаза, полные стыда и наслаждения. Он продолжал разрабатывать её влагалище,
Раб и Госпожа (эпизоды 3 и 4)