просто лежи. Пробку я сейчас вставлю — побольше. Чтобы до утра помнил, чем закончилась ночь.
Она достала из ящика толстую чёрную пробку, обильно смазала и медленно, но полностью вставила Маше. Тот только тихо застонал, когда основание щёлкнуло внутри.
Анна погладила его по волосам парика, уже полностью потерявшим форму.
— Спи здесь. На полу. Подушка тебе не нужна. И не смей вытирать лицо.
Она встала, посмотрела на Ирину и Сергея.
— Кофе? Или сразу такси?
Сергей ещё раз окинул взглядом лежащую на полу фигуру и хмыкнул.
— Ты его действительно идеально сделала, Ань. Даже не верится, что когда-то это был парень.
Анна пожала плечами и улыбнулась.
— Уже нет. Теперь просто удобная, послушная дыра. И чем дальше — тем удобнее будет.
Она выключила большой свет, оставив только торшер в углу. Ирина и Сергей начали собираться. Маша лежал неподвижно, глядя в потолок. В ушах ещё звучали их голоса, на коже остывали чужие жидкости, внутри давила толстая пробка.
Анна перед уходом в спальню ещё раз подошла и наклонилась над ним.
— Спокойной ночи, моя хорошая анальная шлюха. Завтра продолжим. И не только мы втроём.
Она выключила торшер.
В темноте Маша закрыл глаза. Тело ныло, стыд уже почти не жёг — осталась только тяжёлая, тупая покорность и странное, липкое удовлетворение от того, что он снова оказался именно там, где мать хотела его видеть.
На полу. Использованным. С полным ртом чужого вкуса и пробкой, которая не давала забыть ни на минуту.
Ну, да, речь не об этом