продолжал кончать долго и жадно, содрогаясь всем телом, пока она была прижата лицом к его заднице, вынужденная чувствовать каждое его сокращение и слышать его хриплые, торжествующие стоны. Когда последний всплеск закончился, он обмяк, но всё ещё продолжал тяжело дышать, наслаждаясь своим полным господством над сломленной девушкой.
Таксист приказал девушке почистить сиденье и коврик своим языком.
Таксист удовлетворённо следил за ней, пока она, стоя на четвереньках на заднем сиденье, с трудом удерживая равновесие, выполняла его унизительный приказ.
Девушка наклонилась к водительскому сиденью. На чёрной коже блестела густая белая лужица его спермы. Она высунула язык и провела им по липкой массе, собирая тёплое семя в рот. Солёный, горьковатый вкус заполнил её рот. Она давила языком, втираясь в кожу, пока не собрала всё до последней капли. Затем, всхлипнув, она сползла ниже, на резиновый коврик. Там было больше спермы — она растеклась по грубому ворсу. Девушка широко открыла рот и принялась вылизывать резину, ощущая, как жёсткий материал царапает её распухшие губы и язык. Она нажимала сильно, пытаясь собрать всю сперму, пропитавшую ворс. Её тошнило, желудок сжимался в спазмах, но она продолжала, пока коврик не стал влажным и чистым, а во рту не остался лишь привкус его семени. Она сглотнула.
— Молодец. А теперь пошла вон, — грубо бросил таксист, застёгивая ширинку и убирая член.
Девушка, шатаясь, поднялась с колен. Всё тело ломило, колени горели огнём. Она нашарила ручку двери и, с трудом открыв её, вывалилась из тёплого салона в прохладу ночи. Ноги подкосились, и она едва удержалась на асфальте.
Дрожащими руками она попыталась запахнуть на себе блузку, привести себя в порядок. Но в помутнённом, разбитом сознании промелькнула лишь одна мысль — уйти подальше от этого кошмара. Она совершенно забыла заправить свою правую набухшую грудь обратно в чашечку бюстгальтера. Большая, налитая сиська с затвердевшим от холода и пережитого стресса соском так и осталась торчать наружу, прикрытая лишь краем сбившейся блузки.
Сделав первый шаг, она застонала от острой боли, пронзившей разорванный задний проход и саднящее влагалище. Каждое движение отдавалось резью внизу живота. Она понемногу захромала по пустынной, полуосвещённой улице в сторону своего дома, припадая на правую ногу.
Сперма таксиста, горячая и липкая, смешанная с её собственной кровью и смазкой, потекла по внутренней стороне её бедра, оставляя на коже влажный, холодный след. Она шла, сгорбившись, обхватив себя руками за плечи, низко опустив голову. Слёзы текли по щекам, размазывая тушь. Она являла собой жалкое, сломанное зрелище полного уничтожения и подчинения — с вывалившейся грудью, хромая и оставляя за собой липкий след, пока фары такси не скрылись за поворотом, бросив её одну в ночи, разбитую и уничтоженную.
Добрая теща