но не сопротивлялась. Ее спина, сильная и гибкая, плавно переходила в великолепный изгиб ягодиц – полных, округлых, упругих. Я провел ладонью по позвоночнику, вниз, к ягодичной щели, ощущая под пальцами теплую кожу. Потом рука скользнула ниже, между ее ног. Там было не просто мокро – там все текло и хлюпало от возбуждения. Горячее, липкое. Мои пальцы легко нашли выпуклый, твердый клитор. Я начал тереть его – не быстро, а методично, с нажимом, подушечкой большого пальца, описывая медленные круги. Она застонала, низко, глубоко, уткнувшись лицом в подушку спальника. Ее бедра непроизвольно задвигались, подставляя себя под мою руку.
«Мама…» – прошептал я в ее ухо, не прекращая массировать клитор. Голос был чужим, хриплым от желания. – «Ты такая… красивая… никакая девчонка не сравнится». Я не контролировал слова. Мной двигал чистый инстинкт, разогретый сном и спиртом. Я ввел два пальца внутрь ее киски. Там было тесно, невероятно горячо, стенки пульсировали, сжимаясь вокруг моих пальцев волнами. Она вскрикнула, резко прогнувшись в пояснице, ее ягодицы напряглись. «Сережа… сынок, да… вот так… продолжай, мальчик мой» – ее голос был прерывистым, хриплым, потерянным. Я почувствовал, как ее внутренности начали ритмично сжимать мои пальцы. Она дрожала, тихо постанывая, ее влага хлынула обильнее. Я вынул пальцы, блестящие и липкие, и смазал ими головку своего буквально дымящегося члена, который пульсировал в такт сердцу.
Встал на колени за ней. Приподнял бедра, упираясь коленями в ее разведенные ноги. Увидел все: влажную, темно-розовую щель, приоткрытую, готовую. Направил толстую головку к самому входу. Ощутил ее горячее дыхание на своей коже. Без лишних слов, одним мощным, властным движением бедер, трахнул мать. Вогнал свой большой член в нее до самого основания, одним непрерывным движением, почувствовав, как горячие, тугие стенки раздвигаются, принимая меня, сжимаясь в шоке и наслаждении.
«А-А-АХ! Боже!» – ее крик оглушил в тесноте хижины. В нем смешалась боль от внезапного заполнения и дикий восторг. Она прогнулась в спине еще сильнее, подставляя себя под мои толчки, ее ягодицы напряглись. Внутри было невероятно – обжигающе горячо, тесно, пульсирующе. Ее влага обволакивала мой ствол. Я наслаждался каждым миллиметром этого ощущения. Трахал маму не сразу быстро. Сначала медленно, глубоко, вводя член полностью пока яйца не шлёпались о ее кожу, и вынимая на три четверти, давая ей привыкнуть к размеру, чувствуя каждую складку, каждое сопротивление ее внутренних мышц. Каждый толчок заставлял ее вздрагивать и тихо стонать. Мои руки впились в мягкие бока самой любимой женщины, ощущая под пальцами напряженные изгибы. Потом руки двинулись вперед, под тело, чтобы захватить тяжелые груди. Я мял их, чувствуя вес и упругость, щипал и крутил крупные соски между пальцами. Она застонала громче, ее стоны превратились в непрерывный, хриплый поток, перебиваемых ритмичными шлепками и хлюпаньем. Я видел, как напрягаются мышцы ее спины под кожей, как вздрагивают ягодицы под моими размашистыми ударами. Слышал влажный, чавкающий звук наших соединенных тел – члена, входящего в мокрое влагалище и выходящего обратно, покрытого ее смазкой.
«Да… Ох, да… Вот так… Глубже, Сережа, глубже, сыночек!» – ее крики подстегивали меня, сбрасывали последние тормоза. Я ускорил темп. Теперь я трахал ее с силой, с остервенением. Вводил большой член до упора, чувствуя, как головка упирается в самую глубь, и резко вынимал почти полностью, чтобы снова вогнать его с размаху. Мои бедра хлопали о ее ягодицы со зваонким, влажным звуком. Она кричала, ее киска сжималась вокруг меня судорожными волнами. И тут она кончила – ее тело затряслось, внутренности сжали мой член как в тисках, она завыла, вдавливая лицо
Ольга. Приземление