так?» — мысленно выругался Дима, но его член, предательски напрягаясь под тонкой тканью трусов, явно имел своё мнение. А в голове пронеслись смутные обрывки воспоминаний о прошедшей ночи и… о мощном оргазме! Он неловко потянул простыню, пытаясь прикрыться, но движение разбудило пожилую женщину.
Она открыла глаза, лениво потянулась, нисколько не смущаясь своей наготы. Её тёмные волосы с сединой рассыпались по плечам, а взгляд, хитрый и чуть насмешливый, сразу поймал его растерянность. Вера заметила, как Дима пытается спрятать эрекцию, и её губы растянулись в лукавой улыбке.
— Ну что, пацан, очнулся? — хрипло спросила она, поправляя прядь волос и не спеша прикрывать грудь. — Кофе будешь, или сразу сбежишь, как заяц?
Дима сглотнул, его щёки вспыхнули, но он не мог отвести взгляд от её тела. «Это ж тётка, блин, мне восемнадцать, а ей… сколько ей вообще?» — думал он, но его тело, похоже, плевать хотело на возраст. Её уверенность, эти пышные формы, запах её кожи, всё ещё хранивший следы их страсти, действовали на него, как афродизиак.
— Я… это… где я вообще? — выдавил он, теребя край простыни. — И… мы что, правда… ну, это самое?
Вера хмыкнула, вставая с дивана. Её движения были неторопливыми, но в них сквозила какая-то кошачья грация. Она накинула старенький халат, который, впрочем, тут же распахнулся, обнажая её грудь, и пошла к маленькой кухоньке, которая полностью просматривалась через дверной проём в комнате, где принялась заваривать кофе.
— Правда, Димон, правда, — ответила она, бросив на него взгляд через плечо. — Ты, малой, вчера такой огонь показал, что я до сих пор в шоке. Не ожидала, что в тебе столько… — она сделала паузу, ухмыльнувшись, — прыти.
Дима покраснел ещё сильнее, но его губы невольно растянулись в улыбке. Он вспомнил обрывки ночи: её стоны, жар её тела, ощущение, как она двигалась на нём, как будто не было этих десятилетий между ними. «Чёрт, это было… круто, » — подумал он, и его большой член снова дёрнулся, выдавая его с потрохами. Вера, заметив это, фыркнула, разливая кофе по двум потрёпанным кружкам. Терпкий аромат бодрящего напитка тут же заполнил всё помещение.
— Ну, не тушуйся, пацан, — сказала она, ставя кружку перед ним. — Видал, как тебя колбасит? Может, ещё разок заглянешь, раз тебе так зашло?
Дима кашлянул, чуть не поперхнувшись кофе. Он посмотрел на неё — на её насмешливый, но тёплый взгляд, на её пышные формы, которые, несмотря на всё, манили его, как магнит. Он вдруг понял, что эта ночь, хоть и началась с пьяного угара, была не просто случайностью. В ней было что-то… настоящее.
— Тёть Вер, — начал он, неловко потирая шею, — это было… ну, реально огонь. Я, типа, не ожидал, но… — он замялся, но потом выпалил: — Можно твой номер? Ну, вдруг… повторим?
Вера рассмеялась, её смех был хриплым, но искренним. Она достала старенький блокнот, нацарапала номер и протянула ему листок.
— Держи, жеребец, — подмигнула она. — Только не напивайся в следующий раз, а то я за себя не отвечаю.
Дима, ухмыляясь, сунул листок в карман шорт. Он встал, его спортивная фигура мелькнула в дверях, но перед тем, как уйти, он обернулся. Их взгляды встретились, и в его глазах мелькнула искра — не просто похоть, а что-то вроде обещания. Вера проводила его до двери, чувствуя, как её квартирка всё ещё хранит тепло их ночи.
Оставшись одна, она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение — на морщинки, седину, расплывшиеся формы, которые, оказывается, всё ещё могли свести с
Устами младенцев